Если с точки зрения социологии науки допустимо выделение петербургской школы теории и философии права, то ее содержательным ядром будут представление о современной юридической науке как о явлении, относящемся к постклассической научной рациональности, и связанное с этим стремление использовать междисциплинарную методологию в научных исследованиях. Такой подход время от времени встречает непонимание, сопряженное с указанием на недопустимость введения юридических химер. В статье авторы предлагают придерживаться того, что с рядом оговорок можно отнести к философии и методологии здравого смысла, напоминающей о важности внимания ко всем позициям, которые отвечают минимальным процедурным критериям научности, о пагубности стремления «понимать слишком быстро», о желании найти рацио нальное зерно и объяснить, почему автор придерживается такой концепции вместо попытки раскритиковать другой взгляд сразу, о необходимости избегать навешивания ярлыков. Изучение истории правовых и политических учений, по мнению авторов, указывает на необходимость взвешенного отношения к различным точкам зрения главным образом потому, что основными «пользователями» права являются не сами ученые, а члены общества, далеко не всегда имеющие специальные познания в этой области, хотя данное соображение, разумеется, ни в коем случае не лишает ценности и саму правовую науку.

Словосочетание «виртуальная собственность» за последние десятилетия стало популярным в правовом дискурсе. В этих вопросах до сих пор остается много путаницы и неясных моментов. Термин «виртуальная собственность» однозначно может применяться только для описания игровой механики. Для данной области важно не стремиться отождествлять явления из мира фактов с юридическими конструкциями, а значит, термин «виртуальная собственность» нецелесообразно использовать для разнородных объектов, например доменных имен и внутри игрового имущества — необходимо различать объекты, находящиеся в непосредственной связи с субъектом права, и объекты, «владение» которыми опосредовано какой-либо виртуальной репрезентацией. Один и тот же объект цифрового мира может находиться под несколькими юридически сосуществующими режимами. Представление о виртуальной собственности лишено реального юридического смысла в контексте изолированной игровой составляющей, а также в случае попытки построения аналогии с вещным правом, поскольку модель абсолютного правоотношения противоречит природе явлений. Все это не означает, что объект виртуальной собственности не может быть объектом правоотношений, а лишь то, что правовая квалификация всегда возможна только ad hoc. Вещно-правовая модель виртуальной собственности в перспективе может быть реализована в моделях отношений на основе NFT. Для всех юридических вопросов в игровых средах имеет значение добросовестность участников отношений, которую надлежит определять в зависимости от соблюдения правил игры — факта, с которым связаны предлагаемые в статье концепции принадлежащего организатору игры исключительного права sui generis и «игровой вуали».

В статье исследуется идентификация систем искусственного интеллекта и роботизированных систем. Авторами был проведен анализ нормативно-правовых и рекомендательных актов зарубежных стран, который демонстрирует основные направления использования идентификации в рамках правового регулирования. Эмпирический материал, на основании которого проведено исследование, включает в себя информацию об идентификации на территории США, Европейского союза, Китая, Японии, Южной Кореи, ОАЭ, Сингапура, Канады, Великобритании, Германии. В результате авторами были выявлены не только основные подходы, цели и задачи использования идентификации систем искусственного интеллекта и роботов, но и структурированы правовые принципы, выведенные на их основе, находящиеся во взаимосвязи с отраслью информационного права.

Правовой режим персонажей (аватаров) многопользовательских компьютерных игр и виртуальных миров — вопрос малоисследованный (не считая проблематику виртуальной собственности). С внешней точки зрения аватары соотносятся с виртуальными мирами как часть и целое, вследствие чего могут рассматриваться как предмет правоотношений в области интеллектуальной собственности, ограничений на распространение информации, регулирования коммуникационных сервисов, пределов правового регулирования внутриигровых отношений. Однако с внутренней точки зрения аватары — способ самопрезентации пользователей, выражения их идентичности или даже части «цифрового тела» в медиафилософском смысле. Это, в свою очередь, позволяет соотносить аватаров с категориями персональных данных и нематериальных благ. Наконец, отдельно может возникать вопрос о различении игровых персонажей (аватаров) и ботов. Реализовать принцип идентификации искусственного интеллекта можно лишь в значимых случаях, которые определяются согласно той или иной концепции «магического круга». В статье намечен методологический потенциал представленных идей для теоретико-правового анализа проблем субъектности и идентичности в праве.

Слово «постправда» стало словом года по версии Oxford Dictionaries в 2016 г. Оно обозначает состояние общества, в котором происходит утрата доверия к институтам, ранее обладавшим монополией на производство достоверной общественно значимой информации. В таких условиях можно усомниться в возможности существовании права как такового, если исходить из представлений о праве как о коммуникативном явлении. Как следствие, актуализируются вопросы о том, что для социальной реальности является «настоящим», а что из этого «настоящего» — правовым. Настоящими являются те предметы общественных отношений, которые социально значимы в том смысле, что они отражают социальную ценность какого-либо обобщенного символического посредника как разновидности социальной валюты, составляющей социальный капитал — деньги, политическая власть и т.п. (С. Абрутин, П. Бурдьё). Правовым среди этого является то, что воплощает ценность «справедливость», которая в социологическом понимании совпадает с идеями о «минимальном содержании естественного права». Иное представляет собой лишь имитацию права. И хотя право по определению невозможно как симулякр, в условиях постправды количество юридических симулякров лишь умножается. Для сохранения объективного права в будущем необходимо рассмотреть возможность вместо известного ранее принципа добросовестности положить в основу права альтернативный принцип — «взаимное гарантированное недоверие». Предлагается гипотеза о том, что в правовой системе данный принцип может быть реализован с помощью технологических методов, позволяющих создать среду доверия, исключающую субъективный фактор.

Статья посвящена правовым проблемам киберспорта (компьютерного спорта) как ключевого явления индустрии развлечений в условиях цифровой экономики. Возникновение социального института киберспорта соотносится с «игровой революцией», сопровождающей развитие информационного общества. В качестве двух основных факторов, определяющих особенности правоотношений в области компьютерного спорта, выделяется использование многопользовательских компьютерных игр, что связывает правовую проблематику с «унаследованными» проблемами виртуальных миров, а также спортивный характер деятельности, что помещает киберспорт в контекст спортивного права как такового. В свою очередь, первый из факторов предопределяет связь правовой проблематики киберспорта с правовыми проблемами информационно-телекоммуникационных технологий, «магического круга» и интеллектуальной собственности. Проблема «магического круга» интерпретируется через общее понятие коммуникативных границ действия права. Приводятся комплементарные концепции субъективной стороны, объективной стороны и согласия. В аспекте интеллектуальной собственности анализируются пределы прав правообладателей с учетом того, что компьютерные игры рассматриваются одновременно как инвентарь и как вид программы соревнования. Определяется общее правовое значение официального признания компьютерного спорта как вида спорта с точки зрения проблем спортивного права.

В статье приведен общий обзор правовых проблем, связанных с правом интеллектуальной собственности в контексте индустрии компьютерных игр и представлен анализ проблемы правового режима компьютерной игры как объекта интеллектуальных прав. Взяв за отправную точку два основных подхода — компьютерная игра как сложный объект и компьютерная игра как программа для ЭВМ, автор приходит к пониманию компьютерной игры как объекта, который может квалифицироваться по-разному в зависимости от технических особенностей разработки и содержания. С точки зрения такого подхода одни компьютерные игры могут представлять собой программу для ЭВМ, другие — сложный объект различно- го содержания. При этом автор теоретически допускает возможность охраны компьютерных игр, которые полностью или в части не включают классические охраноспособные элементы, а также компьютерных игр, которые могут рассматриваться исключительно как базы данных.

В статье рассматриваются юридически значимые особенности репрезентативных многопользовательских онлайн-игр и виртуальных миров, связанных с виртуальной собственностью — внутриигровыми объектами, фактически выступающими предметом оборота за реальные деньги. Анализ системных проблем (разграничение игровых и неигровых отношений, пользовательский контент и правовая природа виртуальной собственности и виртуальной валюты) дополнен изучением позиции д-ра Р. Бартла, считающегося создателем первого виртуального мира. Отдельное внимание уделено современной российской практике и доктрине, связанной с данными проблемами. В заключение формулируются основные выводы по результатам исследования.

В настоящее время электронная коммерция стала неотъемлемой частью экономики, что придает особую значимость разрешению проблем правового регулирования отношений в сети Интернет. По мнению авторов, данные проблемы — идентификация пользователей, определение юрисдикции и ответственность информационных посредников — носят системный характер и проявляются во всех отношениях, опосредуемых мировой информационно-телекоммуникационной сетью, в том числе в области электронной коммерции. Мировой опыт показывает общее направление их разрешения. Основываясь на материале российских, зарубежных и международных нормативных правовых актов и практики, авторы анализируют современное состояние правового регулирования оборота товаров в сети Интернет, рассматривая Всемирную паутину как феномен, архитектура которого заранее предопределяет систему ключевых правовых проблем отношений, возникающих в киберпространстве, а также пределы и особенности их возможного правового регулирования.

В статье представлен общий теоретический анализ системной проблематики правового регулирования отношений в сети Интернет формата WEB 2.0. Развитие сети Интернет авторы разделяют на три условных этапа — период становления сетевых технологий, WEB 1.0 и WEB 2.0. Системные проблемы правового регулирования сети Интернет на каждом из этих этапов, а именно проблемы идентификации пользователей, определения юрисдикции и ответственности информационных посредников исследуются с учетом законодательства и правоприменительной практики как России, так и зарубежных стран. Особое внимание уделено правовым проблемам социальных сетей как системообразующего сервиса сети Интернет формата WEB 2.0.