В российском праве есть такое явление как экспроприация - право государства при определенных обстоятельствах изымать имущество у частного собственника с выплатой компенсации, а научного осмысления этого вопроса нет. Статья обзорная: в ней собраны вместе проблемы, которые принято в иностранной литературе анализировать в контексте экспроприации. Это виды законной экспроприации; незаконная экспроприация как деликт; лица, имеющие право на компенсацию - проблема с арендаторами и залогодержателями (они несобственники, но права тоже теряют); способы расчета компенсации (любопытный вопрос про упущенную выгоду - должна ли она покрываться компенсацией); компетентный суд

Автор исходит из традиционного деления добросовестности на два типа — в субъективном смысле как извинительное незнание о фактах и в объективном смысле как стандарт поведения, через призму которого применяется норма права, — и утверждает, что субъективная добросовестность была кодифицирована в первом советском Гражданском кодексе 1922 года и далее развивалась как норма права, наполняемая содержанием судами; это было и есть применение не принципа, а нормы. В ГК 1995 года субъективная добросовестность служит нормативным основанием возникновения вещного права и способом защиты сделки от оспаривания. Объективная добросовестность начала свое развитие преимущественно в практике Высшего Арбитражного Суда РФ — при оспаривании сделок и взыскании убытков за формально правомерное, но недобросовестное поведение. В 2014 году объективная добросовестность как общий принцип была включена в ГК РФ (п. 3 ст. 1). Также были добавлены отдельные нормы права, сформулированные с опорой на добросовестность и на практику ВАС РФ, в частности об эстоппеле при оспаривании сделки (п. 5 ст. 166 ГК РФ). Кроме того, в Кодекс были включены неизвестная ранее российскому праву преддоговорная ответственность (ст. 431.1) и запрет на противоречивое поведение при отказе от договора (п. 4–5 ст. 450.1) как сферы проявления добросовестности. Автор отмечает, что сегодня российские суды применяют объективную добросовестность в тех случаях, когда на это прямо указано в Кодексе, — преддоговорная ответственность, оспаривание сделок и взыскание убытков при недобросовестных действиях, прекращение договора, — но в основном игнорируют это явление как принцип права, через призму которого можно оценивать любое поведение лиц. В частности, нет положительной практики, когда суды принимали бы во внимание добросовестность в спорах из исполнения договора — оценивали бы разумность и заботливость при исполнении, сотрудничество с контрагентом, информирование о любых изменениях и сложностях, возникших в ходе исполнения. Практика европейских судов, напротив, пронизана примерами развития принципа добросовестности при исполнении договора. Автор предполагает, что кодификация в России характеризует время: примерно через тридцать лет после принятия Кодекса наступил период отсутствия свободного судебного правотворчества — процесса, который остановился в нашей стране в августе 2014 года с ликвидацией Высшего Арбитражного Суда РФ. Теперь положения, сформулированные в области оспаривания сделок и взыскания убытков, продолжают применяться во множестве случаев, а на новый виток развития, в частности развития принципа добросовестности при исполнении обязательств, практика пока не перешла.

В комментарии обращаю внимание на правовые позиции Верховного Суда: договор перевалки квалифицирован как услуги; право на отказ от договора услуг поименовано императивным, вопреки Пленуму ВАС РФ о свободе договора; условие «бери или плати» не признано ничтожным, но квалифицировано как плата за отказ от договора. В данном деле такая квалификация уместна, поскольку стороны захотели выйти из договора, но эта позиция не должна быть универсальной, так как смысл условия «бери или плати» в продолжении договорных отношений. Из позиции ВС следует возможность снижения суммы, рассчитанной по условию «бери или плати». Раз условие «бери или плати» может быть квалифицировано как плата за отказ от договора, эту плату можно снижать по п. 16 Пленума ВС № 54. Вопрос по мотивам дела: как исполнитель по договору защитил свое право, предъявив иск о признании отказа заказчика от договора незаконным? Это требование в лучшем случае дает ему право на новый иск — о взыскании платы по договору

В статье анализируется вопрос, на кого возлагается доказывание возмездности и добросовестности приобретения чужого имущества при рассмотрении виндикационного иска. Является ли факт приобретения права собственности по добросовестности возражением ответчика против виндикационного иска или же доказывание обратного есть элемент доказывания права собственности истца? Статья построена на основе анализа меняющегося российского законодательства и судебной практики. Автор отстаивает позицию, что в силу п. 2 ст. 223 ГК РФ возмездный добросовестный приобретатель вещи, выбывшей от собственника по его воле, является новым собственником вещи в силу закона, а задача истца по виндикации — доказать право собственности; следовательно, именно истец должен доказывать отсутствие приобретения по добросовестности. Автор объясняет, как получить доказательства безвозмездности приобретения и/или недобросовестности ответчика, и признает, что по спорам о правах на недвижимость регистрационное дело является источником доказательств, а по движимости никакого единого источника нет и доказать истцу право крайне сложно.

Комментарий к определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 05.06.2018 № 305-ЭС15-9591 В статье анализируется определение ВС РФ, которым отменено постановление суда кассационной инстанции об отказе снизить судебную неустойку, а дело направлено на новое рассмотрение. Автор полагает, что Верховный Суд высказался в пользу снижения судебной неустойки, но не по ст. 333 ГК РФ как несоразмерной последствиям неисполнения обязательства, а как несоразмерной чему-то иному, что прямо Суд не поименовал. Скорее всего, имелось в виду снижение судебной неустойки как несоразмерной неисполнению судебного акта в срок. Автор высказывает свое мнение о возможности снижения неустойки путем применения по аналогии ст. 333 ГК РФ и полагает, что отсутствие механизма снижения судебной неустойки останавливает судей от присуждения больших сумм штрафов, способных повлиять на волю должника. Кроме того, в определении высказана позиция о действии постановлений Пленума во времени: нужно применять то постановление, которое действует в момент присуждения судебной неустойки. Автор согласен с этой позицией применительно к судебной неустойке, но полагает, что она опасна для других вопросов материального права: участники гражданского оборота полагались на одно толкование закона, предложенное в постановлении Пленума, но при рассмотрении спора суд может применить другое новое постановление с другим толкованием. Это влечет непредсказуемость судебных решений.

Настоящая статья представляет собой рассуждения о возможности введения в российский правопорядок частных судебных исполнителей: в первой ее части обосновывается допуск частных судебных исполнителей на российский рынок, во второй речь идет о полномочиях, которые могут быть им предоставлены. Автор приходит к выводу, что частным судебным исполнителям могут быть переданы любые полномочия, которыми наделены сегодня государственные исполнители в России, за исключением полномочий по привлечению должника к публично-правовой ответственности за неисполнение решения суда.

Комментарий к определению Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 12.12.2017 № 5-КГ17-214

В статье профессора Манчестерского университета Франческо Жилио о неосновательном и несправедливом обогащении показано, что обогащение бывает двух видов: 1) восходящее к римскому понятию condictio, которое характеризуется отсутствием основания для приобретения права, 2) и базирующееся на римском понятии actio de in rem verso, которое призвано обеспечивать эквивалентность обмена и направлено против случаев приращения или улучшения имущества без встречного предоставления тому, кто улучшил имущество. Поскольку на русском языке про версионный иск ничего не написано, переводчикам показалось важным рассказать об этом дуализме. Перевод коллективный: над текстом работали А. Зайцев, Р. Макин, М. Погорелов, Р. Серб-Сербин, Е. Ширугина, К. Шорстова, М. Ерохова, В. Гербутов, Д. Дождев. В. Багаев. Есть опечатка: в сноске 28 ст. 2037 и 2041 не ГК Франции, а ГК Италии.

Комментарий к определению Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 02.08.2016 по делу № 36-КГ16-8

Комментарий к определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 26.01.2016 № 301-ЭС15-5443