В хозяйственной деятельности некоторых российских предприятий нередко возникает потребность в ввозе имущества (товаров) из-за рубежа. Иногда при ввозе имущества предоставляются льготы по уплате ввозных таможенных пошлин, налогов, сопряженные с ограничениями по пользованию и (или) распоряжению ввезенным имуществом.

С 2022 года расчеты с иностранными контрагентами все чаще исполняются не прямым платежом, а через финансовые инструменты. В материале прослежена эволюция расчетных конструкций: от отсрочек и цессии через агентские схемы и векселя к структурным облигациям, опционам и многоуровневым структурам. Отдельно рассмотрены риски вексельных расчетов в банкротстве (с примером из практики), а также статистика Банка России и ФТС за 2025–2026 годы. Главный тезис: значительная часть расчетных конструкций остается вне поля зрения регулятора. Это порождает пробелы в судебной защите (ст. 1062 ГК РФ), квалификации инструментов и валютном контроле. Регулятор отвечает на них ограничением доступа к сложным продуктам.

Временные меры, введённые весной 2022 года, давно стали постоянными жильцами российского права. Указы с номерами, которые юристы помнят лучше дней рождения родственников, продлеваются, дополняются и обрастают разъяснениями. При этом у бизнеса и у обычных людей до сих пор возникает один и тот же вопрос. Можно ли вообще заплатить иностранцу, и если можно, то как сделать это так, чтобы потом не объясняться с банком, налоговой или судом.

Разночтения в платежных, коммерческих и бухгалтерских документах могут стать основанием для проверки заявленной таможенной стоимости. Однако они не исключают ее подтверждение, если импортер (резидент Республики Беларусь) пояснил причины расхождений и представил подтверждающие документы.

Верховный Суд РФ в Определении № 301-ЭС26-3071 по делу № А11-3646/2024 подтвердил: организация на УСН обязана уплатить НДС при ввозе в Россию оборудования, приобретенного у белорусской компании-банкрота. Суд разграничил два самостоятельных объекта налогообложения — внутреннюю реализацию имущества должника-банкрота и импорт товара. Освобождение, предусмотренное подп. 15 п. 2 ст. 146 НК РФ для реализации имущества банкрота, не распространяется на последующий ввоз этого имущества российским покупателем. Налоговый юрист и консультант Константин Чупырь дал комментарии к определению ВС, отметив, что оно не вводит нового правила для «упрощенцев», но существенно уточняет пределы применения ранее сформированного подхода о равном налоговом режиме товаров во взаимной торговле государств ЕАЭС.

В сфере внешнеэкономической деятельности особая роль отведена корректному декларированию товаров, включая точное определение их кода по Товарной номенклатуре внешнеэкономической деятельности Евразийского экономического союза (ТН ВЭД). Однако на практике нередко возникают ситуации, требующие внесения изменений в уже поданную декларацию на товары (ДТ). Настоящая статья анализирует правовые основания, порядок и особенности корректировки ДТ в рамках ЕАЭС, уделяя особое внимание случаям изменения кода ТН ВЭД.

Автор колонки — Константин Чупырь, налоговый юрист. В статье сравнивается привлекательность эффективного арбитража и налоговых льгот для международного капитала. На примере Сингапура, Гонконга и Дубая показано, как арбитраж становится самостоятельной отраслью экономики. Налоговая льгота — плюс на входе, арбитраж — гарантия на выходе: быстрое и предсказуемое разрешение споров. Скорость рассмотрения — экономический фактор, так как замороженный капитал теряет ликвидность. Критерии выбора юрисдикции: исполнимость решений, независимость суда, нейтральность, предсказуемость, скорость обеспечительных мер, качество арбитров, санкционные риски. Лондон утратил нейтральность для России, бизнес переориентируется на Сингапур, Гонконг и Дубай. Автор задается вопросом о потенциале российской системы арбитражных судов и приходит к выводу: при последовательной реформе суды могли бы стать самоокупаемыми и инвестиционно привлекательными.

Экономическое взаимодействие в Шанхайской организации сотрудничества охватывает такие сферы, как торговля и инвестиции, транспорт, энергетика, сельское хозяйство и многие другие. На текущем этапе следует констатировать относительно небольшой объем нормативно-правовой базы экономического взаимодействия в рамках Шанхайской организации сотрудничества с преобладанием в ее структуре норм международного «мягкого права». Это характерно прежде всего для «экономической конституции» данной организации, то есть для положений экономического содержания трех ее основополагающих актов – Декларации о создании 2001 г., Хартии 2002 г. и Договора о долгосрочном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве государств-членов 2007 г.