В статье рассмотрены проблемы, возникающие в случаях, когда экстремистской признается общественная организация, не имеющая и не имевшая государственной регистрации, фиксированного членства, легальных органов управления, обнародованных программных документов. Обоснован вывод о том, что если судебные заседания по делу о запрете деятельности такой организации проходят в закрытом режиме, а принятые решения не публикуются (причем такая практика ширится), то проблемы значительно усугубляются, приобретают критический характер. Фактически решениями судов по административным искам раздвигаются административно-правовые и уголовно-правовые запреты, о границах которых в силу закрытости текстов решений ни у граждан, ни у правоприменителей нет четких представлений. Создается почва для произвольного правоприменения и нарушения ряда конституционных принципов и предписаний: законности, разделения властей, правовой определенности, справедливости, равенства перед законом и судом, запрета на применение законов с секретными предписаниями и др. Автор предлагает ряд мер по исправлению сложившегося положения.

Автор обращается к проблеме нарастающего объема законодательных запретов, подкрепленных административными и уголовными наказаниями за их несоблюдение. Проблема рассматривается на примерах запретов на разного рода пропаганду; анализируются их основания и социальные последствия. Показывается, как принятие непродуманных запретов влияет на избыточность нормативно-правового регулирования для граждан и юридических лиц. Это, в свою очередь, влечет ущемление прав и свобод граждан, в частности сдерживает реализацию их творческого потенциала, ограничивает свободу самовыражения, деформирует правосознание. Одновременно увеличиваются непроизводительные издержки предпринимателей и других экономических субъектов. Проблема усугубляется неопределенностью при формулировании запретов и возможностью их широкого толкования. В статье вскрывается негативная практика включения в административно-деликтное и уголовное законодательство норм об ответственности за новые правонарушения без пропорционального увеличения штатной численности контролирующих, правоохранительных и судебных органов, а также без дополнительного финансирования их деятельности, что приводит к искажению декларируемых задач правовой политики, создает предпосылки для избирательного правоприменения, злоупотреблений и коррупции. Обосновываются предложения по ревизии существующих запретов и их ограничению, анализируются и уточняются предложения по улучшению качества проектов федеральных законов, направленных на изменение административно-деликтного и уголовного законодательства.

Представлены и систематизированы результаты выборочного анализа итоговых судебных постановлений, вынесенных по делам об административных правонарушениях, состоящих в публичном демонстрировании либо пропаганде нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики, сходных с нацистской до степени смешения, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, а равно иных атрибутики, символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами.

Рассматривается воплощение в российском законодательстве идеи о непреступности деяния, совершенного в рамках исполнения закона. Исследование охватывает период законотворчества со времени действия Уложения о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1885 года и до настоящего времени. Особое внимание уделяется Уголовному уложению 1903 года, проект которого обсуждался с беспрецедентным вовлечением заинтересованных лиц, как никогда прежде тщательно выверялся и в котором рассматриваемое обстоятельство непреступности деяния сформулировано максимально широко. В ходе исследования выявлены нерешенные проблемы современного законодательного регулирования и сформулированы соответствующие вопросы, требующие решения.

В статье представлен анализ положений УК РСФСР 1922 года, направленных на борьбу с профессиональной преступностью. Проанализированы основные и квалифицированные составы преступлений, содержащих такие признаки, как занятие преступлениями определенного вида в качестве профессии и совершение преступления в виде промысла. Рассмотрены правила назначения наказания профессиональным преступникам и применение к ним, помимо наказания, иных мер социальной защиты. Предписания уголовного закона изложены в сочетании с характеристикой криминогенной обстановки начала 20-х годов ХХ века, взглядами оте­чественных юристов того времени на проблемы криминального профессионализма, авторской оценкой оснований законодательных решений, их пробелов и недостатков. В заключение статьи представлены идеи противодействия профессиональной преступности в последующих российских уголовных кодексах.

Анализируется законопроект, разработанный в аппарате Уполномоченного по правам человека в РФ и осенью 2021 года представленный экспертному сообществу как усиливающий защиту прав человека в уголовном судопроизводстве, направленный на дальнейшую гуманизацию уголовного законодательства. Положения законопроекта сопоставляются с принципами справедливости, неотвратимости уголовной ответственности и наказания, научности и др. Обосновывается прогноз того, какое влияние в случае принятия законопроекта будет оказано на криминогенную обстановку в стране и правоприменительную практику. Приводятся иные законотворческие инициативы последних лет, концептуально схожие с рассмотренным законопроектом, и делается вывод, что все они неявно исходят из принципа максимальной терпимости (толерантности) к лицам, нарушающим уголовный закон.

В статье представлен критический анализ ряда важных и неоднозначных положений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», которое с 24 декабря 2019 г. действует в новой редакции. Автор комментирует ряд новых и оставленных без изменения положений, выдвигает и обосновывает предложения о внесении корректировки в данное Постановление в связи с имеющимися в нем пробелами, неточностями и коллизиями.

В статье в контексте принципов уголовного права анализируется диспозиция нормы об ответственности за занятие высшего положения в преступной иерархии, недавно включенной в уголовное законодательство. Сопоставляются позиции правоведов, указывающих как на возможность, так и на недопустимость ответственности за наличие криминального статуса. Аргументируется вывод о том, что по ст. 210.1 УК РФ ответственность наступает не за обладание криминальным статусом, а за совершение определенного общественно опасного деяния, и раскрываются основные способы его совершения. Указывается на то, что рассматриваемая новация демонстрирует особенности современной уголовной политики: ее спонтанность, непредсказуемость и обособленность от юридической науки. Предлагается и обосновывается прогноз правоприменительной практики по ст. 210.1 УК РФ.

В статье анализируется уголовно-правовая норма, предусматривающая ответственность за организованную преступную деятельность лица, занимающего высшее положение в криминальной иерархии (ч. 4 ст. 210 УК РФ). Рассматриваются результаты соответствующей правоприменительной практики и факторы, ее обусловливающие: конститутивные недостатки самой нормы, теоретическая и методическая неразработанность темы, отсутствие в системе правоохранительных органов подразделений, способных и мотивированных эффективно выявлять и расследовать рассматриваемые преступления, и др. Критической оценке подвергаются разъяснения по данной теме, сделанные Пленумом Верховного Суда РФ, обосновываются авторские рекомендации о толковании рассматриваемой уголовно-правовой нормы. Оцениваются аргументы по ограничению либо расширению круга субъектов, подлежащих ответственности, а также внесенные в 2019 г. в УК РФ изменения, относящиеся к ч. 4 ст. 210. На примере очерченного ею преступления обосновывается предложение по усовершенствованию форм федерального статистического наблюдения за выявляемой преступностью. Показывается возможная профилактическая роль рассматриваемой нормы и ее потенциальная востребованность на практике.

В статье представлен критический анализ Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018 № 17, посвященного вопросам применения конфискации имущества в уголовном судопроизводстве. Рассмотрены некоторые общие проблемы, возникающие при реализации полномочий Верховного Суда РФ по разъяснению законодательства. Проанализированы принятые Пленумом решения и предложены иные подходы относительно ряда частных проблем: конкуренции потерпевшего, заинтересованного в возмещении причиненного ему вреда за счет имущества преступника, и государства, претендующего на то же имущество в целях конфискации; конфискации преступного дохода, средств совершения преступления без обвинительного приговора и признания виновного преступником; конфискации средств совершения неосторожных преступлений, а также имущества, предназначавшегося для преступной деятельности, но утратившего это предназначение; конфискации имущества, переданного обвиняемым третьим лицам, и др. Проанализировано также Постановление Конституционного Суда РФ от 07.03.2017 № 5-П в той части, где обосновывается правомерность конфискации имущества, принадлежащего обвиняемому на законных основаниях, без обвинительного приговора суда. Это Постановление, по мнению автора, предопределило позицию Пленума Верховного Суда РФ по ряду вопросов рассмотренной темы.