«Выйди и зайди, как положено» в избиркомах больше не аргумент — КС

Вчера Конституционный Суд без проведения слушания вынес постановление от 30.04.2026 №30-П по жалобе Кирилла Игоревича Волкова на п. 1.1 и пп. «в2» п. 24 ст. 38 Федерального закона от 12.06.2002 N 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации». Дело Кирилла Игоревича я вёл с апелляции.

Суть такова: К. И. Волков был выдвинут кандидатом в муниципальные депутаты МО Ланское в Санкт-Петербурге, подал необходимые документы, включая справку об исполнении полномочий депутата на непостоянной основе, а вот в заявлении о согласии баллотироваться статус депутата указать забыл. П. 1.1 ст. 38 на такой случай обязывает избирательную комиссию уведомить кандидата о недостатках в документах, понеже у того есть право их исправить. Кирилл Игоревич внял уведомлению, распечатал и подписал исправленное заявление, сдал его в ТИК №9 (с полномочиями окружной). Здесь и начинается самое интересное, хотя и привычное как минимум в рамках Санкт-Петербурга.

ТИК №9 приняла исправленное заявление, но на заседании в регистрации кандидата отказала в связи с неуказанием в заявлении о согласии баллотироваться сведений о статусе депутата. С этой позицией согласилась и вышестоящая Санкт-Петербургская избирательная комиссия, отказавшая в удовлетворении жалобы.

Решением Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 2.08.2024 по делу 2а-12766/2024 К. И. Волкову отказано в удовлетворении административного искового заявления об отмене решения ТИК №9 об отказе в регистрации кандидатом.

Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 02.09.2024 по делу 33а-25163/2024 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Кассационным определением Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 06.11.2024 (№ 88а-22391/2024) кассационная жалоба К.И. Волкова также оставлена без удовлетворения.

Определением от 14 июля 2025 №78-КАС25-58-К3 отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения СКАД ВС РФ.

Рефреном в позиции ТИК №9 во всех судах звучал тезис о том, что кандидат не внёс исправления в поданное им заявление о согласии баллотироваться, а принёс новое. Т.е., в логике административного ответчика, иррационально решил зачем-то заново выдвинуться вместо исправления недостатков. Один из доводов жалобы в КС, к слову, сводится как раз к недопустимости такого приписывания иррациональных мотивов гражданину, когда его действия вполне очевидно считываются как действия рационального субъекта в рамках установленной процедуры. В постановлении он не отражён, но уверен, судьи и на этот момент обратили внимание.

Итак, если кратко и по пунктам:

• кандидат имеет право исправить недостаток в заявлении;
• ТИК обязана его об этом недостатке уведомить и, следовательно, принять исправления;
• кандидат приносит заявление с указанием недостающих сведений;
• ТИК говорит: это новое заявление, а надо было исправленное, выйди и зайди как положено.

Закон никакого особого порядка для внесения таких исправлений не устанавливает. Даже методические рекомендации ЦИК именно по этому поводу молчат. Можно было бы здесь видеть пробел, лакуну, дыру. Но в действительности, если исходить из добросовестности правоприменителя, никакого пробела здесь нет и никакого отдельно прописанного порядка не нужно. Кандидат в приёмное время приходит в избирком, сдаёт исправленный документ рабочей группе также, как сдавал первичный, та его принимает и, если недостатки исправлены, готовит проект решения о регистрации. А как ещё? Я придумал только три возможных способа:

1. Внесение исправлений в уже поданное заявление, но тогда ТИК должна была бы предоставить кандидату для работы уже сданный документ, а это как минимум нетипично;
2. Подача исправленного заявления, целиком аналогичного изначальному, но содержащего недостающие сведения (буквально приводит документ в соответствие с требованиями закона; соответствует стандартной модели отношений кандидатов с рабочей группой ТИК: кандидат сдаёт документ, ТИК принимает);
3. Подача отдельного документа о дополнении и уточнении сведений / устранении недостатков (в самом заявлении о согласии баллотироваться при этом способе сведения не появляются).

И как будто бы способ №2 в отсутствие каких-либо указаний как минимум наиболее логичен и лучше всего вписывается в то, как строится взаимодействие кандидата и избиркомов. Средний кандидат, не будучи специалистом по избирательному праву и знатоком региональных особенностей избирательного процесса да местных избиркомовских лазеек и пунктиков, скорее всего, пойдёт исправлять недостатки именно так. Ровно так, как Кирилл Игоревич Волков.

Комиссия, разумеется, неся обязанность как известить кандидата о недочётах, так и принять в установленный срок их исправления, должна была ожидать от рационального кандидата хотя бы попытки такового исправления. И в этой связи интерпретировать принесённый документ именно как поданный во исправление, а не для новой процедуры выдвижения. Но придумали интерпретировать его иначе.

Я, конечно, проехался в жалобе по истинным мотивам ТИКа, указав на единственное, что позволяет в ситуации заявителя различать (1) исправленное заявление о согласии баллотироваться, включающее в себя все предусмотренные законом сведения о кандидате, на отсутствие которых указала комиссия, и (2) новое заявление о согласии баллотироваться, поданное после извещения о недостатках в первоначально поданном заявлении, — желание избирательной комиссии принять решение о (1) регистрации или (2) об отказе в регистрации кандидатом.

Но что печалит куда больше, так это то, что целых четыре судебных инстанции согласились с таким произволом избиркома, признав по сути его право отказывать кандидату в регистрации, потому что хочется. И ведь эта лазейка старая. О неё споткнулось множество кадидатов. Поднимались до высоких инстанций. Возможно, даже в КС кто-то уже писал. Однако бюрократический подход «вы подали заявление, но сделали это не так, как нам представляется нужным» оказался весьма живуч. Лишнее подтверждение тому, что бюрократизм и ложный формализм — это не объективная особенность работы системы и не любовь к порядку, а оболочка, скрывающая за собой двойное дно. Не зря возложение на граждан излишнего бремени считается коррупциогенным фактором.

Доводы, основанные на приоритете существа над формой, также не нашли прямого отражения в постановлении, но уверен, они были услышаны. По крайней мере, сама позиция, что «выбор тех или иных форм (способов) устранения таких недостатков принадлежит самому кандидату» (абз. 4 п. 3.3) говорит об этом.

Хочется надеяться, что эта палка административного ресурса в колёсах кандидатов сломана, но проблема исполнимости постановлений КС, к сожалению, остаётся.

Из интересного: отзывы Ю.А. Петрова (ГД) и А.А. Клишаса (СФ) хотя и были против признания оспариваемых норм неконституционными, во многом могут восприниматься как согласие с рядом доводов жалобы по существу. По крайней мере, содержат однозначную позицию, что заявление с исправлением недостатков не может считаться новым выдвижением, а отказывать по таким причинам нельзя. А то, что сами по себе оспариваемые нормы вполне конституционны и направлены на защиту пассивного избирательного права, мы понимали. Неконституционно их крайне извращённое толкование в правоприменительной практике.