Кому и какие права потребителей переходят в порядке правопреемства?

Покойный английский социолог Зигмунт Бауман писал, что современные крупные капиталисты зависят от потребителей не меньше, чем их предшественники 100-150 лет назад от рабочих. Если от рабочих ныне можно отказаться и перенести производство на другую территорию (где будут рады и заключат специальный инвестиционный контракт), то сменить потребителей весьма сложно.

Преамбула Закона о защите прав потребителей указывает на возникновение неких отношений в момент продажи товара между потребителем и изготовителем, импортером, уполномоченной организацией. ГК РФ о таких отношениях молчит, предполагая, что возникает обязательство между потребителем и продавцом и право собственности как абсолютное право.

Между тем, как по отношению к продавцу, так и по отношению к иным, не указанным в ГК, субъектам, потребитель обладает целым комплексом прав, наиболее типичными из которых можно назвать следующие права:

•  на гарантийное обслуживание;
• на отказ от договора ("замену" или "возврат" товара);
• на получение "потребительского штрафа" за неудовлетворения законного требования в добровольном порядке.

Долгое время предполагалось, что права потребителя принадлежат только первому покупателю. Отсюда знаменитая привычка российских продавцов не заполнять гарантийный талон "А вдруг Вы захотите перепродать товар на гарантии?". Действительно, если исходить из того, что права перед уполномоченной организацией (как часть "отношений") возникают у потребителя при продаже ему товара, то разве дальнейшая передача права собственности влечет и передачу этих прав? Возможна ли уступка этих прав? Следуют ли они за вещью? (получается, что за переходом абсолютного права следуют относительные права, что не крамольно, но нуждается в осмыслении).  Отрицательный ответ на эти вопросы сталкивался с иным решением смежных проблем. Во-первых, потребителем изначально (в силу той же Преамбулы Закона о защите прав потребителей) является не только тот, кто приобрел (или намеревается приобрести) товар, но и тот, кто им пользуется (например, родители купли товар, они сособственники, а их дети, которые пользуются этой же вещью - пользователи, но при причинении вреда должны рассматриваться как потребители). Во-вторых, при универсальном правопреемстве природа прав имеет меньшее значение (по общему правилу наследнику переходят все права, за редкими исключениями), значит хотя бы наследнику эти права переходят в полном объеме (в самом деле, было бы странно считать право на ремонт чайника или телефона неразрывно связанным с моей личностью, даже учитывая, что телефон современному человеку часто ближе живых существ)..
Затем Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 28.06.2012 № 17 разъяснил, что правами потребителя пользуется также и "и гражданин, который использует приобретенные (заказанные) вследствие таких отношений товары (работы, услуги) на законном основании (наследник, а также лицо, которому вещь была отчуждена впоследствии, и т.п.)." (пп. а п. 3 Постановления). 

Если не доводить данное толкование до абсурда (например, я одолжил чужую вещь, обнаружил в ней недостаток и пытаюсь "поменять" или "вернуть" ее продавцу без ведома того, кто мне ее одолжил), то оно решает очень многие вопросы и теперь россияне могут без страха смотреть на продавца, вписывающего их фамилию в гарантийный талон (впрочем, таких продавцов почти нет, ибо в полном соответствии с разнообразными социологическими подходами представления о праве живут гораздо дольше норм права, недаром редкий соотечественник не думает, что нашедший клад имеет право на 25 % его стоимости, как было предусмотренно ГК 1964 года).

Со временем жизнь заставила судебную систему еще раз вернуться к природе прав потребителей. Это связано с тем, что закон предусматривает уже упоминавшийся "потребительский штраф", юридическая сущность которого до сих пор остается предметом дискуссий, но политико-правовая цель которого очевидна. Предприниматель, являясь профессионалом в некой сфере (именно это и характеризует предпринимателя/коммерсанта в зарубежных кодификациях - от Кодексов XIX века до DCFR), имея юридическую службу (заставят ли у нас когда-нибудь бизнес нанимать не только бухглатера, но и хотя бы одного инхаусника?), может с высокой долей вероятности оценить законность требования потребителя. Поэтому если предприниматель "упирается" и отказывается такое требование удовлетворить вплоть до решения суда, то он заранее надеется, что человек хоть и имеет право, но все же в суд не пойдет или где-нибудь в процессе значимо ошибется и передумает. Это создает колоссальную нагрузку на судебную систему, заставляет потребителя (в отличие от юристов предпринимателя, которые просто выполняют свою работу) выбиваться из привычного графика и т.д. Вот чтобы предотвратить лишний поход в суд на будущее, исходя из подхода ex ante, законодатель и установил, что суд взыскивает с предпринимателя еще 50 % от того, что он и так был должен. Сначала суды думали, что эти 50 % взыскиваются в пользу казны, что совсем не мотивировало граждан идти в суд (пополнить госбюджет - это не лучшая мотивация для того, чтобы идти в суд и добиваться правды). Позже процитированное Постановление Пленума установило, что этот штраф взыскивается в пользу самого потребителя и в судах начался потребительский бум.

Через несколько лет наши ушлые коллеги, учитывая некоторые различия в гражданском и арбитражном процессах придумали схему, по которой потребитель уступал свои права юридическому лицу или ИП, последний шел в арбитражный суд и в скором порядке получал решение в свою пользу, включая потребительский штраф.
Заметим, что наши арбитражные суды в английских текстах именуют себя commercial, то есть коммерческими, отождествляясь с торговыми судами, возникшими во многом благодаря дуализму частного права (правда, не везде). В настоящее время частное право (его ядро - обязательственное право) делится не столько на гражданское-коммерческое, сколько на b2b, b2c, c2c договорные обязательства, каждый из этих типов отношений имеет свою специфику и, по-хорошему, требует специальных судей. Кроме того, указанная выше политико-правовая цель искажалась при взыскании потребительского штрафа в пользу профессионального участника. Ведь потребитель все равно не шел в суд, наоборот, он вступал в отношения еще с одним предпринимателем и получал от него меньше, чем мог бы по Закону (в этом принципиальная разница с обращением за юридическую помощь, ведь расходы потребителя на представителя компенсировались бы дополнительно, а не в счет того, на что он имеет право).

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ в определении № 306-ЭС17-12245 от 24.05.2018 года по делу № А65-27690/2016 (как предполагалось)  должна была указать, что уступка права на потребительский штраф невозможна.

По частному вопросу уже высказывался Пленум Верховного Суда

(п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N 58
"О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств")

Права потерпевшего на возмещение вреда жизни и здоровью, на компенсацию морального вреда и на получение предусмотренного пунктом 3 статьи 16.1 Закона об ОСАГО и пунктом 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей штрафа, а также права потребителя, предусмотренные пунктом 2 статьи 17 Закона о защите прав потребителей, не могут быть переданы по договору уступки требования (статья 383 ГК РФ).
Присужденные судом суммы компенсации морального вреда и предусмотренного пунктом 3 статьи 16.1 Закона об ОСАГО и пунктом 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей штрафа могут быть переданы по договору уступки права требования любому лицу.

И в отношении страхования такое толкование поддерживается в судебной практике (например, Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2018 N 01АП-6980/2018 по делу N А43-18745/2018:). 

Однако позиция Верховного Суда по указанному выше делу в окончательном виде не внесла ясность по вопросу об уступке права в целом. Так, по одному из дел суд указывает "Законного запрета на передачу потребителем права требования штрафной неустойки, установленной пунктом 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей, не имеется. Действующее законодательство не содержит запрета в отношении уступки права (требования) на уплату неустойки, в том числе установленной положениями Закона о защите прав потребителей. Кроме этого, нормы Закона о защите прав потребителей не содержат положений о возможности нарушения прав и интересов должника уступкой права (требования) неустойки, либо о существенном значении личности кредитора в данном обязательстве (абзац 9 пункта 17 информационного письма N 120)." (Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2018 N 18АП-8515/2018, 18АП-8706/2018 по делу N А76-37908/2017). По другому делу суд указал, что "Таким образом, довод заявителя жалобы о недействительности заключенного истцом и третьим лицом договора уступки права требования как по мотиву невозможности уступки штрафа по Закону о защите прав потребителей, так и по мотиву отсутствия его государственной регистрации, апелляционный суд отклоняет с учетом вышеизложенного (аналогичная правовая позиция, изложена в определениях Верховного суда Российской Федерации от 28.05.2018 N 305-ЭС17-14583, 306-ЭС17-12245)." (Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2018 N 01АП-2499/2018 по делу N А79-9192/2017).

Встречается и противоположная практика " в отношении требования истца о взыскании штрафа в размере 10 721,01 руб., предусмотренного пунктом 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей суд апелляционной инстанции полагает необходимым отметить, что соответствующий штраф является специальной мерой ответственности и применяется в качестве законной неустойки за неудовлетворение требований потребителя в добровольном порядке. Между тем истец, заявивший настоящий иск ввиду заключения с Нелиным А.А. договора уступки прав (требования), не является потребителем по смыслу Закона о защите прав потребителей, и, соответственно, не вправе заявлять требования о взыскании предусмотренного указанным Законом штрафа" (Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 12.07.2018 N 02АП-4363/2018 по делу N А31-13657/2017), "Кроме того, на дату заключения Договора N 1 о возмездной уступки прав требования в части сумм имущественных санкций (цессии) от 20.11.2017, Цедент не обладал правом на уступку права требования штрафа по п. 6 ст. 13 Закона РФ от 07.02.1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей" в отсутствие судебного акта об удовлетворении судом его требований к Ответчику по настоящему делу." (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.08.2018 N 09АП-32182/2018 по делу N А40-19192/18).

Хотя второй вариант, очевидно, не обрадует тех, кто зарабатывал на таких уступках (нельзя  казать, что это самый нечестный способ получить прибыль), оно все же свидетельствовало бы о развитии правовой системы в общемировых тенденциях.  Поскольку до сих пор нет единого подхода и суды руководствуют для споров по долевому строительству одной логикой, а для споров по страхованию другой, а они не исчерпывают круг потребительских отношений, то считаю уместным предложить толкование о запрете уступки потребительского штрафа.

Какова же доктринальная логика такого  подхода?

Все просто. Как некогда европейские купцы нынешние потребители обладают в частном праве jus propium, собственными правовыми нормами, особым правовым статусом. Этот статус существует только в b2c отношениях, когда соблюдаются условия: гражданин (1) приобрел для непрофессиональных целей (2) товар (точнее - любой объект граждаснких прав) у профессионального участника экономического оборота (3). Когда одно из этих условий не выполняется, то jus propium не действует, действует обычное обязательственное право.

Аналогичным  образом не может перейти другому лицу право кредитора-кредитной организации (то есть банка) не подтверждать свое право требование к должнику в суде, а сразу подать заявление о признании его банкротом. Это тоже часть jus proprium банка..

P.S. Конечно, для частного права установление любых особенностей для каких-то субъектов - это неизбежный вызов идее формального равенства, но столь же неизбежно это является необходимым. Между тем, теоретические вопросы природы прав потребителя еще ждут своего разрешения...