Договор оказания услуг на условиях take or pay не имеет особенностей прекращения, как не имеют их и иные договоры take or pay. Поэтому включение такого условия не затрагивает права заказчика на односторонний отказ от договора. Это право вытекает из природы оказания услуг и не может быть изменено договором. Единственным способом распределения рисков на случай отказа заказчика от договора оказания услуг остается условие о выплате компенсации. При отсутствии этого условия убытки исполнителя рассчитываются по общим правилам.

Норма подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ как результат присоединения к Конвенции против коррупции имеет определенные ограничения по сравнению как с положениями Конвенции, так и с нормами о конфискации в уголовно-правовом порядке. Однако практика применения этой нормы нередко выходит за установленные законом пределы. В частности, на третьих лиц возлагается бремя доказывания законности получения имущества аналогично тому, которое предусмотрено для чиновников, их супругов и несовершеннолетних детей. Изымается имущество, не указанное в законе, прежде всего деньги. Доходы, полученные должностными лицами от запрещенной им предпринимательской деятельности, или имущество, скрытое от декларирования, квалифицируются как подлежащие изъятию, хотя это не вытекает из закона. Прекращается залог изъятого имущества, хотя для этого также нет оснований в законе. В статье анализируются эти аспекты применения закона. Кроме того, показывается, что оспаривание сделок должностного лица для признания их недействительными не только не вытекает из закона, но и не отвечает целям законодательства о противодействии коррупции.

Постановление КС РФ от 26.11.2020 № 48-П может иметь поворотное значение в практике приобретения по давности в РФ, так как в нем впервые говорится о допустимости узукапии без доброй совести в обычном понимании. Хотя некоторые обоснования этого решения дают повод для критики, в целом следует поддержать его практическое значение.