4.2. «Цифровизация» Гражданского кодекса РФ

4.3. Практика высших судов РФ

4.4. Промежуточные выводы

5. Отечественный правовой режим волеизъявлений, направляемых посредством электронной коммуникации, de lege ferenda

5.1. Начальный политико-правовой выбор между ограничительным и либеральным толкованием ст. 160 ГК РФ

5.2. Необходимость учета дополнительных функций письменной формы (и усложненных вариантов электронной подписи)

5.3. Предлагаемая модель регулирования

5.4. Промежуточные выводы

6. Заключение
 

4.2. «Цифровизация» Гражданского кодекса РФ

В рамках «цифрового» этапа реформирования 3 3 Федеральный закон от 18.03.2019 № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Закон № 34-ФЗ). значимые для темы исследования изменения были внесены в п. 1 и 2 ст. 160, п. 1 ст. 181.2, п. 2 ст. 434 и п. 1 ст. 1124 ГК РФ (далее также — Кодекс).

Дореформенная редакция п. 2 ст. 160 ГК РФ, устанавливающей общие правила касательно письменной формы сделок, как уже было отмечено в первой части настоящей работы 4 4 См.: Тебенёв И.К. Форма сделок и идентификация их сторон в электронной коммерции (часть 1) // Вестник экономического правосудия РФ. 2024. № 3. С. 99–149. , допускала применение электронной подписи для совершения сделок лишь в случаях и порядке, предусмотренных законом. Трудно истолковать данное положение иначе как ссылку на Закон об электронной подписи 5 5 Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи». и Закон об информации 6 6 Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». . Следовательно, Кодекс подчинял общий режим совершения сделок в электронной форме положениям данных законов.

В то же время относительно договоров подход Кодекса с самого момента его принятия был иным: п. 2 ст. 434 предусматривал общее разрешение использования «электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору» для целей заключения договора путем обмена документами.

Таким образом, текст ГК знал два подхода к определению допустимых способов идентификации сторон сделок, совершаемых в электронной коммерции. С одной стороны, общие положения о сделках отсылали к иным положениям законов. С другой стороны, общие нормы о договоре вооружали участников оборота и суды самостоятельным критерием достоверности, неизвестным специальному законодательству об электронных подписях. Как читатель может помнить, этот критерий применялся ВАС РФ без оглядки на положения Закона об электронной подписи, а подход, основанный на нем, распространялся в том числе на односторонние сделки (в частности, на независимую гарантию) с опорой на