Статья исследует условия, в которых для долгоживущих автономных ИИ-агентов может быть оправдана ограниченная функциональная правосубъектность. Сравнение российского права, права Европейского союза и права США показывает, что действующие режимы признают юридическую значимость автоматизированных действий, сохраняя права и обязанности за существующими физическими и юридическими лицами. С учетом ранее опубликованных концепций электронной и функциональной личности, алгоритмических корпораций, имущественного обособления, страхования, машинной идентичности и делегирования предлагается специальная частноправовая архитектура для случаев, когда агентный контур должен сохранять обязательства при смене принципалов, операторов и технических реализаций. Модель включает двухступенчатый тест необходимости и допустимости статуса, машиночитаемый мандат, единую линию юридической непрерывности, обособленный компенсационный контур, обязательную трассируемость и правила против экранирования ответственности.

Монография посвящена правовой модели искусственного интеллекта как автономного цифрового агента в праве XXI века. В работе исследуются информационные и правовые асимметрии разумных технологий, проблема атрибуции юридически значимых действий ИИ, пределы инструментального понимания искусственного интеллекта, режимы ответственности, доказательная инфраструктура автономного действия, цифровая доверенность и правовой тест Тьюринга как возможные элементы будущего регулирования. Исследование объединяет доктринальный анализ, сравнительно-правовой обзор, сценарное моделирование и нормативное проектирование. Особое внимание уделяется платформенной экономике, цифровым сделкам, государственному использованию ИИ, рискам непрозрачности автономных систем и необходимости формирования юридических механизмов, позволяющих связывать действия ИИ с волей, полномочиями, ответственностью и проверяемыми цифровыми следами. DOI: 10.2139/ssrn.6732099