Павел Дуров в реалиях французского предварительного следствия

Случай с П. Дуровым, взбудораживший российскую (и не только российскую) общественность, можно обсуждать под разными углами зрения. Не исключено, что есть здесь какая-то политика, геополитика, быть может, даже военная составляющая с учетом, как говорят, активного использования Telegram российскими войсками, но мы их касаться, разумеется, не будем — не в силу модного и почему-то всегда одностороннего псевдоотвращения к «конспирологии», а всего лишь потому, что никакими сведениями по этому поводу не обладаем. Ничего не знаем мы и о том, насколько самостоятельными были французские власти в своих уголовно-процессуальных решениях, а насколько — действовали в рамках какой-то общей западной стратегии. Во всяком случае эпизод с «историческим обменом» месячной давности, когда германская юстиция беспрекословно исполнила российско-американские политические договоренности, растоптав свой же приговор к пожизненному лишению свободы и даже не попытавшись облечь это в какие-то внятные правовые формы, не позволяет более фанатично рассуждать о якобы дошедшей едва ли не до абсолютных величин европейской независимости судей, подчиняющихся исключительно ЕСПЧ и рекомендациям Совета Европы. Так что сегодня возможно всё, но лишь гипотетически, так как никакими конкретными данными о глубинных мотивах французского правосудия мы не располагаем.

Поэтому ограничимся лишь процессуальным анализом возникшей ситуации, а также ее внешними материально-правовыми причинами, поскольку для подобного анализа у нас как раз есть вся необходимая информация.

В процессуальном плане дело П. Дурова великолепно отражает институциональный каркас французского предварительного следствия со всеми его плюсами и минусами, новейшими трансформациями и деформациями. Более того, оно развенчивает бесконечные мифы о каких-то единых «европейских стандартах» уголовного судопроизводства, приснившихся многим нашим специалистам и засоривших отечественный доктринальный дискурс. На самом деле:

1) вопреки многочисленным прогнозам и даже официальным заявлениям в 2009 году ныне забытого Н. Саркози в бытность его президентом, французское предварительное следствие судебного типа живо, в чем лично убедился П. Дуров. Оно по-прежнему находится в руках следственных судей, но не тех, которых нам упрямо пытаются навязать по условно украинско-киргизскому образцу, а тех, которые самостоятельно расследуют уголовное дело, ведут производство по нему, предъявляют обвинение и т.п.;

2) при этом, как отмечалось еще в литературе 1970–1980-х годов, значительную часть своих разыскных полномочий следственные судьи на практике передали полиции, что дает им возможность без острой необходимости не покидать