Закон

Фактически все принятые в постсоветский период российские кодексы содержат положения о принципах той или иной отрасли права. Имеют ли данные принципы нормативный или декларативный характер? Если они нормативны, то каково их место в системе норм данной отрасли права? Возникает ли формальная иерархия между нормами-принципами и остальными нормами кодекса? Можно ли считать закрепление в кодексе принципов одним из новейших способов преодоления гипотетических нормативных коллизий, т.е. противоречий между одновременно действующими нормами законодательного уровня? На эти и связанные с ними вопросы не только нет ответа, но они пока в российской литературе даже серьезно не поставлены. Периодически подобные проблемы возникают и в западном правоведении, свидетельством чему является новейшая французская дискуссия по поводу юридического значения статьи-преамбулы к УПК Франции, введенной законодателем в июне 2000 г. и перечисляющей принципы французского уголовного процесса.

Одними из самых сложных применительно к международному праву (публичному и частному) являются коллизии между положениями различных международных договоров. С увеличением числа международных соглашений и детализацией содержащихся в них постановлений конфликты между международными договорами становятся все многочисленнее и разностороннее. Правоположения относительно разрешения таких коллизий предусмотрены как в нормах международного права, так и в национальном законодательстве. В правовой системе Российской Федерации регламентация конкуренции международных договоров не всегда носит последовательный характер. Предлагается включить специальные положения на этот счет в Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации». При этом особо должен быть оговорен статус в правовой системе Российской Федерации соглашений, заключенных от имени Евразийского экономического союза с третьими государствами.

В российском праве существуют нормы, предоставляющие приоритет по получению исполнения по обязательству в пользу того или иного кредитора. Такие правила поведения рассредоточены по различным нормативным актам, а их содержание противоречит друг другу. В результате применения этих норм (в отсутствие универсального правила об очередности удовлетворения прав кредиторов) обнаруживаются проблемы в правоприменительной практике. Ряд из них, а также вариант решения коллизии представлены автором в настоящей статье.

Статья содержит анализ механизмов, (1) вызывающих отставание законодательства или, напротив, (2) позволяющих законодательству адаптироваться к изменяющимся общественным отношениям. В числе механизмов второго типа рассматриваются диспозитивные нормы, принципы права, каучуковые нормы, временные порядки и саморегулирование.

Статья посвящена рассмотрению истоков появления комплексных подходов в правовых исследованиях. Анализируются проявления таких подходов, а также указываются их теоретическая и практическая значимость, применимость или недопустимость в определенных сферах.

Возможны случаи, когда вред, причиненный жизни или здоровью потерпевшего, был обусловлен не только действиями правонарушителя, но и индивидуальными особенностями организма самого потерпевшего. Настоящая статья посвящена проблеме влияния предрасположенности потерпевшего к определенным заболеваниям или травмам на возмещение причиненного ему физического вреда.

Экологическая катастрофа в Норильске — Отмена самоизоляции в Москве — ДТП с Михаилом Ефремовым и резонансные уголовные дела июня — Прогрессивная шкала НДФЛ — Голосование за поправки к Конституции РФ

В статье освещаются размерные признаки в уголовном законе, их историческое развитие и значимость сегодня. Данные признаки широко используются при определении экономических преступлений. Существует несколько общих проблемных вопросов в связи с их содержанием и методикой подсчета. По своей сути данные признаки используются как средство создания отягчающих наказание обстоятельств в экономических преступлениях, так что они предназначены для дифференциации наказания. Тем не менее статистика показывает, что имеет место или дисбаланс в правоприменении (когда число осужденных за преступление с таким отягчающим признаком превышает число осужденных за основное преступление), или дисбаланс в назначении наказания. На примере мошенничества в особо крупном размере может быть выявлено, что размер похищенного не имеет какого-либо ярко выраженного влияния на назначение наказания. Исторический анализ показывает, что до революции размерные признаки не были широко распространены в уголовном законе. В советское время эти признаки стали использоваться все больше и больше. К концу 1980-х гг. некоторые из них были приблизительно определены в судебной практике, однако большая их часть не была определена ни в судебной практике, ни в теории уголовного права. Для улучшения ситуации предлагаются некоторые шаги de lege ferenda. Основным шагом могло бы стать исчисление размерных признаков соотносительно с экономическим положением потерпевшего, т.е. с использованием уменьшения активов организации в процентах как критерия. Вторым шагом могло бы стать сокращение случаев использования размерных признаков в уголовном законе.

В статье исследуется проблема правовой природы исключения участника из общества с ограниченной ответственностью. Делается вывод о том, что вина не должна входить в предмет доказывания по искам об исключении участника. При этом отмечается, что исключение направлено на защиту интересов общества и поэтому не может быть квалифицировано в качестве меры виновной ответственности.

Настоящая статья содержит обзор правового регулирования и практики российских арбитражных судов по делам об оспаривании решений третейских судов. В статье изложены правовые основания и порядок оспаривания решений третейских судов в России, приведены характерные доводы заявителей при оспаривании таких решений. Выявлена тенденция к отмене судами решений третейских судов, приведена соответствующая статистика. Отдельно проанализировано применение судами оговорки о публичном порядке. Также в статье на конкретных примерах рассмотрено влияние отмены решений третейских судов в России на возможность их последующего приведения в исполнение за границей. Сделан вывод о целесообразности более последовательного признания судами важности арбитража как метода разрешения споров, в том числе в сфере международной торговли.

31 января 2020 г. в результате проведенного референдума, на котором большинством голосов было принято решение о выходе Соединенного Королевства из ЕС, а также подписанного с Союзом соглашения, Соединенное Королевство покинуло ЕС. Незадолго до референдума в Соединенном Королевстве был создан государственный орган, уполномоченный осуществлять регулирование в сфере экономических санкций, — Служба по применению финансовых санкций (OFSI). В 2018 г. Парламентом Соединенного Королевства был принят закон о санкциях и противодействии отмыванию денег. Цели, для достижения которых был создан механизм ареста имущества неясного происхождения, связанные с ограничением грубых нарушений прав человека, деятельности по легализации доходов, полученных преступным путем, и т.д., получится достичь с использованием односторонних санкций. При построении автономного санкционного механизма Соединенному Королевству предоставлен большой простор для выбора: ЕС, где первостепенное значение (в том числе по отношению к обязательствам из Устава ООН) имеет защита прав человека; США с вопросами национальной безопасности, превалирующими над защитой прав человека; или Швейцария с автономной санкционной политикой, которая, если это целесообразно, может согласовываться с ЕС. История применения Великобританией односторонних ограничительных мер берет свое начало в XVII в. Соединенное Королевство стало первым государством, разработавшим и реализовавшим концепции черных списков, серых списков и белых списков, что стало важным вкладом в победу во Второй мировой войне. Нельзя недооценивать возможности государства, являющегося пятой крупнейшей мировой экономикой, по введению односторонних санкций. В настоящей статье авторы рассказывают о санкционном регулировании Соединенного Королевства до и после Брексита, а также делают предположение о будущем санкционного регулирования этой страны.

Статья посвящена судебным чисткам во Франции в 1879–1883 гг., из-за своего размаха получившим во французской историографии определение «революция в правосудии». Отечественная историография ранее не уделяла внимания этой странице в истории Франции. Чистки рассматриваются на фоне эпохи, предшествовавшей приходу к власти республиканцев. Особый акцент сделан на стратегии прихода к власти республиканцев в период 1871–1879 гг. и идеологических мотивах чисток (антиклерикализме). Отдельно рассматриваются два основных этапа судебных чисток: чистка Государственного совета в 1879 г. и «большая чистка» судей и прокуроров в 1883 г. В статье приводятся сведения об отношении предыдущих французских правительств 1789–1871 гг. к принципу несменяемости судей. В заключение автор приходит к выводу, что чистки, вписываясь в логику политических потрясений, характерных для Франции 1789–1883 гг., завершили долгую переходную эпоху. Дальнейшая стабилизация режима и повышение престижа судебной власти были связаны с отказом от такого рода практики.