Чтобы совершить покупку, вам надо авторизоваться или зарегистрироваться .
 
 
 
закрыть
Информация
Чтобы оставить комментарий на www.zakon.ru, необходимо зарегистрироватся.
закрыть
Information
Please note that this is beta English version. Some pages may not be translated. If you experience difficulties, please contact our administrator: moderator@igzakon.ru . We will be happy to assist.
Анатолий Семенов Вячеславович юрист
 
Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
 
Анатолий Семенов

Затейливый Симплициус Симплициссимус

25.03.2018 — 21:41
Сфера практики: Разрешение споров

"Не корчите из себя ничего; простота есть отпечаток гения."
К. Берне

"Простота всегда бывает следствием возвышенности чувств."
Ж. Д’Аламбер

"Простота есть главное условие красоты моральной. Простота есть необходимое условие прекрасного."
Лев Николаевич Толстой

 

 

 

"There seemed a certainty in degradation."

T. E. Lawrence "Seven Pillars of Wisdom"

"В деградации была как бы некая надежность."

Т. Э. Лоуренс. «Семь столпов Мудрости» (англ.).

Эпиграф к "Три версии предательства Иуды" Х.Л.Борхес

 

Прогрессивная общественность, так и не оправившись от утраты регулярных видеотрансляций заседаний Президиума ВАС РФ - олицетворения манифеста "Not only must Justice be done; it must also be seen to be done", с отчаянием предвкушает грядущий отказ от мотивировки судебных актов, ставящий под сомнение само будущее юриспруденции, как эпистолярного жанра, упорно вытесняемого немыслимой комбинацией архаики и модерна: угрюмой герасимовской дислексии Верховного Суда и моднейшего фронтира современности - смарт-контрактов и legal-ботов.

Неблизкая юристократам доселе аббревиатура "Software as a Service" (SaaS), вытеснившая привычные ранее "теплые ламповые" экземпляры программного обеспечения на перфокартах и дискетах, вдруг стала угрожающим предвестником кощунственной формулировки "Justice as a Service" (JaaS), покушающейся уже на самих субъектов - носителей правосудия:

 

 «Правосудие как услуга» - это услуга по требованию, основанная на технологиях, которая бросает вызов частным и государственным компаниям, представляя потребителей в их борьбе за справедливость / компенсацию на основе законов, прав потребителей и договора перевозки.

JaaS - это преобразование закона в код и его доступность на ладони. Это юридические технологии и большие данные, которые собираются вместе, чтобы разрушить и расширить отрасль, которая имеет плохую историю из-за того, что она очень "ручная" и медленная, чтобы использовать новейшие технологии, поскольку стимулом юристов является выставление счетов за как можно больше часов. 

Мы видим начало отрасли, которая не только заставит юристов задуматься о коде, но и облегчит жизнь для вас и меня, встав на защиту потребителя и обеспечив справедливость ... и все это JaaS!

 

Справедливости ради отметим, что и у нас такое тоже уже есть - Федор Нейронов, например.

Да, прямо вспоминается добрый старый Столлмановский слоган "глупые законы заставляют вас делать глупые вещи" (хм, 10-тилетний юбилей однако) и вечное - "не пишите законы, пишите код" в интерпретации Анатолия Левенчука, неизвестного свидетелям РШЧП, МГЮА и прочих аналоговых юридических сект:

Проблемы блокчейнов и криптовалют в финтехе лежат не в собственно блокчейнах и криптовалютах как в технологиях. Нет, они лежат в использующей системе: там полно всяких стейкхолдеров, которые хотят разного всякого, включая внятные ответы на юридический статус оформляемых этими совсем уж безбумажными технологиями сделок. И простой ссылкой на "электронную подпись" тут не обойдёшься: вся отечественная правовая система, основанная на вещном праве и вещной трактовке прав собственности будет сопротивляться. Внятные ответы можно будет получать, только когда вещное право будет перетрактовано и станет обязательственным -- и уйдёт от бумаги как основного носителя "юридической силы" и истины в последней инстанции для всех юристов. 

Это огромная тонкая правоведческая работа, вопрос о которой поднимался с 1990 года много раз. С моим участием последние разы этот вопрос поднимался в рамках "Электронной России" по линии МЭРТ, тогда предлагалось переписать куски Гражданского кодекса на предмет увода его от опоры на бумагу -- ибо eGovernment как раз такими вопросами, по идее, и должно было заниматься. Ход тогда был на создание Информационного кодекса, http://inforeg.livejournal.com/14472.html (круглый стол в Минэкономразвития в августе 2006), обоснования см. в http://elrussia.ru/files/61334/informreg2005.doc -- и с тех пор немного изменилось, воз и ныне там. И да, "раскрытие информации государством", "персональные данные", "смарт-контракты", "сообщение в соцсетях" вдруг оказываются из одной и той же правовой действительности в самом её основании, даже если конечные аспекты интересуют порознь финансовых регуляторов и каких-нибудь омбудсменов.

Основной вопрос, который решается всеми этими правовыми рельсами, которые нужно проложить для новых (да и старых) информационных безбумажных технологий -- это возможность для юристов более-менее однообразно и уверенно отвечать на вопрос "с какого момента". Поверьте, это очень хитрый вопрос: с какого момента можно сказать, что перешли или удостоверены права собственности, с какого момента получен доступ к информации (а это нужно для защиты прав). При этом нужно понимать, что вещный язык типа "изъятие информации" тут не работает, это вам не "изъятие документов", то бишь носителей информации. И такого много. 

Технологические отсылки к "электронной подписи" и "технологическому доверию" тут не работают, речь идёт о другом логическом уровне -- правовых отсылках, а не технологических. Да, для новых технологий нужно менять право, так же как для самолётов нужно было строить влётно-посадочные полосы, а не требовать использовать существующие на момент появления авиации железнодорожные колеи для взлётов-посадок или рекомендовать использовать грунтовые аэродромы для тяжёлых пассажирский лайнеров. Двадцать лет назад я об этом писал в статье Emerging Law, тогда это казалось всё таким далёким-футуристичным -- http://www.libertarium.ru/l_zakon

Необязательно "всё сдвинется" будет по линии законодательных собраний разного уровня. Года через три машинный интеллект будет находить проблемы в текущем корпусе законов не хуже, чем студент-первокурсник юрфака, а лет через пять это будет уже третьекурсник. Через десять лет машинный интеллект с этой кодификацией и сам справится.

И всё же легитимизация же всех этих блокчейнов-криптовалют, распределённых нотариатов, советов машинновыученных докторов из нежити, управляемых неведомо кем автомобилей может пройти не по линии планомерной работы бешеных принтеров всех стран (при нынешних темпах развития все они имеют юридические системы ой-ой-ой, даже если все эти безумные законы начнут читать и трактовать машинные интеллекты, а не юристы).

Легитимизация будет проходить по линии шифропанков, которые рекомендовали писать не законы, они рекомендовали писать код. Я бы добавил лишь -- "и обучайте код", всё-таки шифропанки тоже уже не на пике современности. Не уверен, что обучать код нужно будет современной юридической технике и современным кодексам -- скорей, обучать нужно будет рутинной практике, на примерах прямо из текущей на глобусе жизни, мимо местечковой смеси советских законодательных окаменелостей с пульпой из бешеного принтера.

 

Но это не моё - вспоминать свою лихую хакерскую молодость и спустя 10 лет опять писать о том, как хорошо будет в дивном новом мире (Brave New World, если кто забыл или не должен был знать). 

Для этого есть куда более чуткие к коньюктуре любимцы юридической публики, только что открывшие для себя распределенные реестры и транзакции с аудиторским следом под именем блокчейна и его различного рода внутриигровых околофинансовых деривативов, верящих в скорую и исцелительную от противоречий оцифровку сотворенного их предшественниками правового бардака, носящего гордое маскировочное название "открытые большие данные".

Я же лучше пока погляжу, как работает то, что уже есть и вроде как должно было себя зарекомендовать как раз своей процессуальной традиционностью и общепризнанностью - упрощенное судопроизводство по интеллектуальным деликтам.

 

                                   НАСЛОЕНИЕ ПРЕЗУМПЦИЙ И УПРОЩЕНИЙ

 

Итак, казус первый.

Жила-была индивидуальный предприниматель Елена Александровна Уткина, зарегистрированный в городе Москве.

Однако проживала она, что характерно, в Республике Мордовия, городе Ковылкино, где и стояла на учете в ФНС, была зарегистрирована в ФМС по месту пребывания у дочери, вела свой малый торговый бизнес и где и было зафиксировано нарушение, послужившее основанием для возбуждения дела №А40-222928/2016, попавшего недавно в СКЭС ВС, на определение которой была подана  надзорная жалоба, выдержки из которой приводятся ниже:

 

     

НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА
на определение СКЭС ВС РФ №305-ЭС17-16920 от 18.01.2018

 

Уважаемый суд,

Основанием для передачи кассационной жалобы общества с ограниченной ответственностью «Маша и Медведь» вместе с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации явились следующие обстоятельства, обозначенные судьей-докладчиком:

  1. произвольное снижение размера предъявленной к взысканию компенсации ниже минимального предела, установленного законом,  неправильное применение судами абзаца 3 пункта 3 статьи 1252, подпункта 1 статьи 1301, подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 13.12.2016 № 28-П.
  2. ответчик не представил отзыв на исковое заявление и не возражал против удовлетворения исковых требований в заявленном размере, тогда как доказать необходимость применения такой меры как снижение размера компенсации и наличие определенных для этого условий, должна сторона, заявившая о необходимости такого снижения.

 


                                                              ФАБУЛА СПОРА

 

  1. 14.11.13 в магазине по адресу: Республика Мордовия, Ковылкино, ул. Советская, 7А ТЦ Купрей, 2 пав., предлагался к продаже и был реализован товар – копилка, стоимостью 325 руб. На товаре имеется: изображение «Маша», сходное до степени смешения с товарным знаком истца по свидетельству №505856, кроме того, товар «копилка» выполнен в форме обозначения, визуально совпадающего с персонажем «Маша» аудиовизуального произведения «С волками жить».
  2. 07.11.16 за неделю до истечения срока исковой давности ООО «Маша и Медведь» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением к ИП Елене Александровне Уткиной о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав в размере 50 000 руб., расходов на приобретении вещественных доказательств в размере 325 руб., почтовых расходов в размере 201 руб. 85 коп., расходов на получение выписки из ЕГРИП в размере 200 руб.
  3. Судом первой инстанции учтен характер допущенного нарушения, реализация товара в розничной торговле, незначительную стоимость товара (325 руб.), однократность допущенного нарушения, превышение заявленного истцом размера компенсации в 61,5 раз (с учетом принятого уточнения) стоимости отчужденного контрафактного товара, отсутствие в результате нарушения, которое не носило грубый характер, существенных негативных последствий для истца, отсутствие доказательств неоднократного грубого нарушения прав истца действиями ответчика, а также доказательств соразмерности заявленной к взысканию компенсации и причиненных правообладателю убытков.
  4. Судом принято уменьшение заявленной суммы компенсации в порядке ст. 49 АПК РФ до 20 000 руб., исковые требования удовлетворены частично. С Заявителя взыскана компенсация в размере 3 000 руб., расходы на приобретении вещественных доказательств в размере 48 руб. 75 коп., почтовые расходы в размере 30 руб. 28 коп., расходы на получение выписки из ЕГРИП в размере 30 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 руб., в удовлетворении остальной части исковых требований отказано.
  5. Суд апелляционной инстанции решение оставил в силе.
  6. СКЭС ВС РФ судебные акты отменила, дело отправила на новое рассмотрение.

 

ПОЗИЦИЯ КОЛЛЕГИИ

 

Коллегия ВС РФ указала, что определяя размер подлежащей взысканию компенсации в сумме 3000 руб. из 20 000 затребованных, суд первой инстанции исходил из принципов разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения, характера нарушения, степени вины нарушителя. При этом судом учтена незначительная стоимость товара (325 руб.), а также то, что действия предпринимателя не носили грубый характер (однократность нарушения).

Однако, как указала Коллегия, суд не вправе снижать размер компенсации ниже минимального предела, установленного законом, по своей инициативе. Сторона, заявившая о необходимости такого снижения, обязана в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказать необходимость применения судом такой меры. Снижение размера компенсации ниже минимального предела, установленного законом, с учетом требований разумности и справедливости,  должно быть мотивировано судом и подтверждено соответствующими доказательствами.

Данная правовая позиция сформирована в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017, определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации №305-ЭС16-13233 от 21.04.2017, №308-ЭС17-3085 от 12.07.2017, №308-ЭС17-2988 от 12.07.2017, №308-ЭС17-3088 от 12.07.2017, №308-ЭС17-4299 от 12.07.2017.

Обращаясь в суд, общество заявило исковые требования о взыскании компенсации за нарушения ответчиком исключительных прав истца в минимальном размере, установленном законом.

Предприниматель возражений против иска в суд не подавал, отзыв на исковое заявление и апелляционную жалобу не представлял, не возражал против удовлетворения исковых требований в заявленном размере.

В соответствии с частями 1 и 3 статьи 8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе равноправия сторон. Арбитражный суд не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон.

Однако суды в нарушение принципов равноправия сторон и состязательности при определении размера подлежащей взысканию компенсации по своей инициативе снизили заявленные исковые требования ниже минимального предела, установленного законом.

 

ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ОТМЕНЫ

 

Коллегия, отменяя в кассационном порядке res judicata, указала в качестве основания для этого нарушение норм процессуального права, а именно,  принципа состязательности, и при этом:

- не дала оценки и даже не упомянула ни одного довода из отзыва ответчика;

- отменила ultra vires судебные акты не в целях проверки их законности, а в целях формирования желаемой судебной практики, присвоив себе полномочия Президиума и Пленума Верховного Суда РФ, а не судебной коллегии;

- выйдя ultra vires за установленные законодателем пределы проверки законности судебных актов, вынесенных в упрощенном порядке, исчерпывающим образом перечисленные в части 4 статьи 229 и части 4 статьи 288 АПК РФ, отменив их по основанию прочего нарушения норм процессуального права, не являющемуся безусловным основанием для отмены (часть 3 статьи 288 АПК РФ);

- не известив за 15 дней в порядке части 6.1 статьи 291.12 АПК РФ надлежащим образом ответчика об очном судебном заседании Коллегии по делу, рассмотренному в упрощенном порядке;

- сочтя ответчика изначально надлежащим образом извещенным о возбуждении против него дела по адресу места жительства, указанному в ЕГРИП, без проверки адреса места жительства в ФМС несмотря на то, что сведения о месте жительства в ЕГРИП были указаны неверно из-за бездействия госорганов, отвечающих за их содержание (ФНС и ФМС) при том, что ответчик исполнил свою обязанность по официальной регистрации по месту жительства в ФМС, что противоречит правовой позиции Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации (Определение СКГД ВС РФ №57-КГ17-4 от 16.05.17);

- рассмотрев дело в незаконном составе суда под председательством судьи Попова В.В., передавшего дело в коллегию для целей незаконного формирования судебной практики, а не проверки законности судебных актов;

- отклонив заявленное в судебном заседании ходатайство ненадлежащим образом извещенного ответчика об отложении судебного заседания Коллегии, о котором он узнал из публикации в СМИ, лишив его представителя права полноценного участия в судебном заседании;

- направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции с нарушением подсудности спора, определенной по неправильно установленному месту жительства ответчика;

- сочтя, что изначально ненадлежащим образом уведомленный ответчик признал иск молчанием в порядке части 3.1 статьи 70 АПК РФ, наложив друг на друга презумпцию надлежащего уведомления и презумпцию признания обстоятельств молчанием,

- неправильно истолковав презумпцию признания иска молчанием в порядке части 3.1 статьи 70 АПК РФ, как презумпцию признания не обстоятельств, а признания исковых требований в целом;

- указав нижестоящим судам, что принцип состязательности препятствует самостоятельному уменьшению судом размера компенсации при молчании ответчика даже, если затребована максимальная сумма компенсации 5 000 000 рублей;

- указав нижестоящим судам, что принцип состязательности препятствует самостоятельному уменьшению судом размера компенсации при молчании ответчика даже, если рассчитанная по нижнему пределу компенсация многократно превышает пределы, признанные законодателем соразмерными (в размере двукратного размера стоимости права или контрафактных экземпляров) и установленные судом убытки, как последствия такого нарушения;

 

Между тем:

  1. Предполагаемое процессуальное нарушение состязательности не является безусловным основанием для отмены и согласно постановлению суда апелляционной инстанции не привело к принятию неправильного решения. Направление же дела на новое рассмотрение нарушит принципы правовой определенности[1] и состязательности[2], а также конституционный запрет на ухудшение положения подчиненной (слабой) стороны в публичном правоотношении[3];
  2. Признание обстоятельств (часть 3, 3.1 статьи 70 АПК РФ) не тождественно признанию иска (статьи 1, 9 ГК РФ, ч. 3 ст. 49 АПК РФ);
  3. Согласно выявленному[4] конституционному смыслу статьей 1515 и 1301 ГК РФ компенсация в части, превосходящей убытки правообладателя, носит публично-правовой характер частной и общей превенции.

Это обязывает суд ex-officio применять правовые позиции, сформулированные Конституционным Судом в отношении публично-правовой ответственности, оценив соразмерность санкции последствиям нарушения как в силу прямого указания пункта 1 статьи 1250 ГК РФ, так и конституционных требований справедливости и соразмерности.

  1. Истец недобросовестно осуществляет право на иск:

а) иск намеренно был подан с нарушением подсудности по адресу места жительства, неверно установленному 23.05.2016 согласно не актуальным сведениям в ЕГРИП без учета информации из ФМС для того, чтобы существенно затруднить реализацию права физического лица на судебную защиту путем манипуляции подсудностью спора. Местом жительства Уткиной Елены Александровны с 04.08.2015 с официальной регистрацией в УФМС России по месту пребывания, как и местом ведения деятельности является г. Ковылкино Республики Мордовия, а не г. Москва, что также было известно истцу исходя из места контрольной закупки и сведений на печати ИП Уткиной, проставленной на товарном чеке №014 от 14.11.13.

ИП Уткина стоит на учете в Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 5 по Республике Мордовия (код ИФНС 1323), которая обслуживает Ковылкинское городское поселение.

При этом ИП (граждане РФ) не должны уведомлять ИФНС при смене места жительства ИП (места регистрации). Согласно пункта 3 статьи 84 Налогового кодекса РФ «Изменения в сведениях об индивидуальных предпринимателях,  подлежат учету налоговым органом по месту их жительства на основании сведений, сообщаемых органами, указанными в статье 85 настоящего Кодекса. Органы, осуществляющие регистрацию (миграционный учет) физических лиц по месту жительства (месту пребывания), обязаны сообщать соответственно о фактах регистрации физического лица по месту жительства, в налоговые органы по месту своего нахождения в течение 10 дней после дня регистрации, постановки на миграционный учет (снятия с миграционного учета) указанных лиц. (п.3 ст.85 НК РФ)

 

 

 

Налоговый орган должен не позднее 5 рабочих дней внести необходимые изменения в ЕГРИП. [5]

б) истец намеренно определил цену иска (20 000 рублей) в размере, с одной стороны, исключающем экономическую целесообразность найма Ответчиком квалифицированной юридической помощи в г. Москве для защиты в 3-х инстанциях[6] против серийного истца с штатными профессиональными судебными представителями, а с другой – заведомо превосходящем в 61 раз доказанные убытки истца в форме упущенной выгоды от лицензирования и полученных Ответчиком доходов от продажи спорного товара ценой 325 руб.;[7]

в) иск намеренно подан за 7 дней до истечения срока исковой давности. Между тем, такая просрочка кредитора является злоупотреблением правом, поскольку направлена на умаление возможности полноценной реализации права физического лица на судебную защиту, в частности, возможности предоставлять доказательства относительно событий 3-х летней давности, а также возможности привлечь к участию в деле и взыскать убытки в порядке регресса с поставщика спорного товара, который за это время мог прекратить свою деятельность;

  1. Согласно сохраняющим свою силу правовым позициям Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенным, в частности, в постановлении от 02.04.2013 №16449/12, пунктом 4 статьи 1515 ГК РФ предусматривается одна мера гражданско-правовой ответственности – компенсация, взыскиваемая вместо убытков, которая лишь рассчитывается разными способами.[8]

Оснований для применения в составе санкции дополнительного повышающего коэффициента карательности сверх меры, признанной законодателем соразмерной,[9] а именно двукратной стоимости контрафактных товаров или двукратной стоимости нарушенного права, не имеется в виду установленного нижестоящими судами отсутствия доказательств наличия умысла, злостности и рецидива со стороны Ответчика (стандарт доказывания оснований для снижения размера компенсации, установленный в Постановлении КС РФ №28-П от 13.12.16).

 

[1] «Основанием для отмены или изменения судебного постановления нижестоящего суда не может быть единственно другая точка зрения суда надзорной инстанции на то, как должно было быть разрешено дело». Постановлениях от 11 мая 2005 года № 5-П и от 17 ноября 2005 года № 11-П.

[2] Определение Заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации №305-ЭС14-8858 от 08.05.2015 по делу №А40-161453/2012

[3] Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 октября 2017 г. №24-П.

[4] В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13.12.2016 № 28-П.

[5] Приказ Федеральной налоговой службы от 19 декабря 2011 г. N ММВ-7-10/940@, указывающий на обязанность  использования в контрольной работе сведений, поступающих из Федеральной миграционной службы и ее территориальных подразделений в соответствии с Соглашением о взаимодействии и взаимном обмене информацией между Федеральной миграционной службой и Федеральной налоговой службой от 10.08.2005 N МС-2/3-11005дсп/СА-27-04/3дсп;

Абзац 5 пункта 4 статьи 5 Закона от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИСТРАЦИИ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ И ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ»

[6] Стоимость услуг судебного представительства в г. Москве за участие адвоката по ведению гражданских дел в судах составляет не менее 5000 рублей за день, отдельно за подготовку и изучение дела к ведению его в первой, апелляционной и надзорных инстанциях взимается плата не менее 7000 рублей в день.

Методические рекомендации по размерам оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами гражданам, предприятиям, учреждениям и организациям, утвержденными Решением Совета Адвокатской палаты Московской области от 22 октября 2014 года N 11/23-1.

http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=MOB&n=242450#07791080574246836

[7] Постановление Суда по интеллектуальным правам от 13 июля 2017 года по делу №А50-7237/2016, Постановление Президиума ВАС РФ №15187/12 от 2 апреля 2013 г. по делу №А42-5522/2011:

«Суды пришли к обоснованному выводу о наличии в действиях истца по обращению с настоящим иском злоупотребления правом, запрет на которое установлен статьей 10 ГК РФ, приняв при этом во внимание, что истец и ответчики являются конкурирующими хозяйствующими субъектами, заявленный истцом размер компенсации в отношении общества «Гипсополимер» значительно превышает размер его активов, что направлено на причинение вреда, может привести к прекращению ответчиками деятельности, и является проявлением недобросовестной конкуренции.»

[8] Постановления Суда по интеллектуальным правам от 5 ноября 2015 года по делу №А35-3798/2014, от 14 августа 2015 года по делу № А40-3785/2011, от 3 июня 2015 года по делу №А40-63288/2014 и др.

[9] Постановления Президиума ВАС РФ от 27.09.2011 №3602/11, от 2 апреля 2013 г. №16449/12:

«пунктом 4 статьи 1515 ГК РФ предусмотрены два типа компенсации, в равной мере применимых при нарушении исключительного права на товарный знак, и правообладатель вправе сделать выбор по собственному усмотрению. При этом размер компенсации, предусмотренной подпунктом 2 пункта 4 этой статьи, ограничен пределами, установленными законодателем, признан им соразмерным последствиям правонарушения.»

 

КРИТЕРИЙ ФАКТИЧЕСКОЙ ОСВЕДОМЛЕННОСТИ
ПРИЗНАНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ИЛИ ПРИЗНАНИЕ ИСКА МОЛЧАНИЕМ

 

Вопрос, вынесенный для рассмотрения Коллегией, уже был предметом рассмотрения ВАС РФ в актах обязательного судебного толкования.[1]

Однако, не менее общеизвестно и то, что правомочие ответчика самостоятельно определить свою позицию на любом из этапов рассмотрения дела путем признания иска (ст. 1, 9 ГК РФ, ч. 3 ст. 49 АПК РФ) следует отличать от признания обстоятельств (ч. 3, 3.1 ст. 70 АПК РФ).[2]

Таким образом, толковать положения ч.3.1. ст.70 АПК допустимо исключительно в контексте статьи 65, но не 49 АПК РФ.

В отличие от утверждений о согласии с доводами и других подобных высказываний, заявление о признании иска должно содержать явное и недвусмысленное намерение ответчика признать исковые требования полностью либо частично.[3]

Таким образом, в настоящем деле имеется наложение двух презумпций:

- презумпции надлежащего извещения, часть 4 статьи 123 АПК РФ
(при том, что Ответчик по адресу основной регистрации ИП не проживал);

- презумпции признания фактов в связи с их неоспариванием (часть 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Однако по смыслу части 4 статьи 70 АПК РФ суд не вправе принимать молчание Ответчика в качестве презумпции признания иска в ситуации, когда формально надлежащее извещение Ответчика также было основано лишь на презумпции знания о судебном процессе без фактической осведомленности.[4]

Презумпции же признания иска молчанием АПК РФ не установлено.

Пленум Верховного суда Российской Федерации в п. 34 Постановления от 27.12.2016 №62 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснял, что к возражениям должника, направленным за пределами установленного срока, должны быть приложены документы, подтверждающие невозможность представления возражений в установленный срок по причинам, не зависящим от должника.

К таким доказательствам могут относиться документы, подтверждающие неполучение должником-гражданином копии судебного приказа в связи с его отсутствием в месте жительства, в том числе из-за болезни, нахождения в командировке, отпуске, в связи с переездом в другое место жительства и др.

Необходимо отметить, что арбитражный суд при наличии соответствующих оснований наделен правом обращаться в регистрирующий орган с запросом относительно места жительства индивидуального предпринимателя.[5]

В настоящем деле такие основания для запроса наличествовали – правонарушение было зафиксировано истцом не по месту регистрации индивидуального предпринимателя в г. Москве, а по месту пребывания, при том, что согласно недавней позиции Конституционного Суда граждане должны вставать на учет по месту пребывания в месте их фактического проживания.[6]

Таким образом, иск был подан с нарушением подсудности спора, поставившем Ответчика, являющегося физическим лицом, в ситуацию, противоречащую целям и конституционным гарантиям правовой защиты интересов лица, против которого подается иск, закрепленным в статье 35 АПК РФ, из которой следует, что иск предъявляется в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту нахождения или месту жительства ответчика.

В аналогичном упрощенному порядку искового производства процессуальном институте приказного производства окружные кассационные суды в такой ситуации указывают следующее:[7]

Учитывая, что должник не получил копию судебного приказа по независящим от него обстоятельствам, он не может нести риска наступления для него неблагоприятных последствий в результате непринятия мер по представлению возражений относительно исполнения данного приказа.

 

ПОЛНОМОЧИЯ СУДА КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ

 

Как следует из содержания части 4 статьи 229 АПК РФ, решение и постановление арбитражного суда апелляционной инстанции, принятое по делу, рассмотренному в упрощенном порядке, могут быть обжалованы в арбитражный суд кассационной инстанции только по основаниям, предусмотренным частью 4 статьи 288 АПК РФ, к которым нарушение принципа состязательности не относится.

Согласно пункту 3 статьи 308.8 АПК РФ вопросы нарушения единообразия в применении и (или) толковании судами норм права относятся к компетенции Президиума Верховного Суда Российской Федерации в порядке надзора, а не Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации.

Согласно Определению Заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации №308-ЭС14-1224 от 23.09.2014 по делу № А32-25505/2008-36/3, обжалование судебных актов в порядке кассационного производства в Верховном Суде Российской Федерации является дополнительным средством обеспечения законности выносимых судебных решений (часть 3 статьи 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Как указывалось в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 октября 2017г. №24-П, если постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации являются окончательными, принимаются в составе, представляющем Верховный Суд Российской Федерации в целом, и только в случаях, имеющих особое значение, в частности для формирования единообразной правоприменительной практики, то определения, выносимые судебными коллегиями Верховного Суда Российской Федерации при пересмотре конкретных дел в кассационном порядке, указанным критериям не отвечают.

Таким образом, кассационный судебный контроль за законностью решений и постановлений, вынесенных в порядке упрощенного судопроизводства, не может иметь своей целью формирование единообразия в применении и (или) толковании судами норм права и выходить за пределы проверки законности, ограниченные взаимосвязанными положениями части 4 статьи 229 и части 4 статьи 288 АПК РФ.

Более того, отмена вышестоящим судебным органом судебного решения в связи с изменением толкования положенных в его основу норм права уже после вынесения данного решения, если она приводит к ухудшению правового положения гражданина, определенного этим судебным решением, рассматривается Европейским Судом по правам человека (вне зависимости от примененной процедуры отмены) как несовместимая с положениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а критерием ее правомерности признается направленность на защиту приобретенного статуса гражданина или объединения граждан как заведомо более слабой стороны в отношениях с государством.

Признавая нарушение статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в делах данной категории, Европейский Суд по правам человека не отрицает возможность квалифицировать изменение толкования законодательства в качестве вновь открывшегося или нового обстоятельства, однако подчеркивает, что такое изменение не оправдывает отмену судебного решения, вынесенного в пользу заявителя. Недопустимость отмены связывается им не с характером обстоятельств, как не существовавших на момент рассмотрения дела, а с тем, что отмена судебного решения привела к ухудшению установленного этим решением положения лица.[8]

Аналогичные позиции неоднократно высказывались и Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации.[9]

Таким образом:

  1. Недопустимо назначение с обратной силой штрафной санкции, носящей публично-правовой характер общей и частной превенции, в 61.5 раз превосходящей размер доказанных убытков правообладателя, в ситуации, когда основанием иска является единичная продажа товара, подпадающая под критерии малозначительности административного правонарушения (ст. 2.9 КоАП РФ по аналогии);
  2. В силу конституционного принципа разделения властей (статья 10 Конституции РФ) суд не может быть лишен законодателем необходимых ему для осуществления правосудия дискреционных полномочий, в том числе, в части освобождения ответчика от компенсации сверх убытков в её публично-правовой штрафной части по малозначительности.
  3. Право применения судом своих дискреционных полномочий по самостоятельному определению структуры компенсации, как в части правовосстановительной, так и в части штрафной составляющей единой меры ответственности не может быть ограничено принципом состязательности при молчании ответчика, поскольку в силу взаимосвязанных положений пункта 2 статьи 10, пункта 1 статьи 1250 и Главы 60 ГК РФ суд обязан ex-officio осуществлять защиту интеллектуальных прав соразмерно последствиям нарушения, и только суд вправе и обязан определить справедливый размер публично-правовой санкции или ее отсутствие оснований для её применения.
 

[1] См. в частности Постановление Президиума ВАС РФ № № 8127/13 от 15 октября 2013 г.

[2] На это, в частности, указано в постановлении АС ВСО от 16.07.2015 по делу №А19-12604/2014.

[3] Например, по одному из дел ответчик признал задолженность по арендной плате, одновременно заявив ходатайство о снижении неустойки (постановление АС ПО от 10.03.2016 № Ф06-6610/16 по делу №А55-15178/2015). Подобные действия не содержат заявления о признании иска.

[4] Указанная позиция высказывалась 05 октября 2011 года на заседании секции арбитражного процессуального законодательства Научно-консультативного совета при ВАС РФ при обсуждении проблемы применения ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ – (http://arbitr.ru/nks/meetings/38649.html):

 «…говоря о соотношении признания фактов с признанием иска, Т.Е. Абова (доктор юридических наук, профессор. Руководитель Центра цивилистических исследований Института государства и права Российской академии наук) отвергла тождество этих институтов. Признание иска – может совершаться исключительно ответчиком. При этом признаются не только факты, но и основания и предмет иска. В ч.3.1. ст.70 АПК речь идет о фактах, а не о требовании, и совершать признание фактов может любая сторона процесса.»

[5] Постановление Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 № 12 "О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ "О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации".

[6] Постановление Конституционного Суда от 19 июля 2017 года № 22-П.

[7] См, в частности, постановление АС Уральского округа от 14 марта 2017 года по делу №А60-53275/2016, Постановление АС Западно-Сибирского округа от 19 июня 2017 г. по делу №А46-1947/2017, Постановление Президиума Кемеровского областного суда от 25 сентября 2017 г. N 44г-85 и др.

[8] Постановление Конституционного Суда РФ от 17 октября 2017г. №24-П.

[9] Постановление Президиума ВАС РФ № 16698/12 от 21 мая 2013 г.

 

ПРЕДЕЛЫ И СООТНОШЕНИЕ
СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ И ДИСКРЕЦИИ СУДА
ПРИ ОПРЕДЕЛЕНИИ ШТРАФНОЙ САНКЦИИ

 

Вопрос роли дискреции суда при определении размера компенсации уже был предметом рассмотрения в актах обязательного судебного толкования:[1]

«Требование об уплате компенсации подлежит удовлетворению при наличии доказательств несанкционированного использования товарного знака, то есть факта правонарушения. Размер же компенсации определяется судом исходя из конкретных обстоятельств дела, в том числе характера нарушения, срока незаконного использования, возможных убытков…

В данном случае существует специальное регулирование – при оценке соразмерности совершенного нарушения и ответственности за это суду предоставлена возможность определения конкретной суммы компенсации в пределах, установленных законом, – от 10 000 рублей до 5 000 000 рублей.

В условиях, когда в законе указан минимальный и максимальный размер компенсации, а также предусмотрено право суда определять конкретный размер компенсации исходя из перечисленных выше критериев нарушения, истец, заявляя исковые требования в максимальном размере, в силу статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации несет риск наступления последствий совершения им процессуальных действий, который в рассматриваемом случае заключается в отнесении на истца государственной пошлины пропорционально размеру необоснованно заявленной компенсации».

 

Указанные выводы были поддержаны и усилены в акте конституционного правосудия:

«Размер компенсации, которая подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, как следует из пункта 3 статьи 1252 ГК Российской Федерации, определяется судом в пределах, установленных данным Кодексом (в том числе статьями 1301, 1311 и 1515), в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости; если же одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, размер компенсации определяется судом за каждый неправомерно используемый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации.

Тем самым приведенное правовое регулирование позволяет взыскивать в пользу лица, чье исключительное право на объект интеллектуальной собственности было нарушено, компенсацию в размере, который может и превышать размер фактически причиненных ему убытков

Кроме того, отсутствие у суда, столкнувшегося с необходимостью применения на основании прямого указания закона санкции, являющейся - с учетом обстоятельств конкретного дела - явно несправедливой и несоразмерной допущенному нарушению, возможности снизить ее размер ниже установленного законом предела подрывает доверие граждан как к закону, так и к суду.

Как известно, правообладатель освобождается от доказывания своих убытков при заявлении требования о взыскании компенсации. Однако в настоящем деле убытки в форме упущенной выгоды, полученной ответчиком в ходе реализации 1 штуки товара стоимостью 325 руб., истцом были доказаны и их размер был признан Ответчиком в порядке части 3.1 статьи 70 АПК РФ, как и судебные расходы, в совокупности составившие 726.85 рублей.

В такой ситуации признание Ответчиком размера указанных убытков путем их неоспаривания снимает с Ответчика бремя доказывания убытков правообладателя, которые в настоящем деле поддаются исчислению с разумной степенью достоверности.

Суд первой инстанции констатировал превышение в 61.5 раза расчетного размера компенсации убытков правообладателя.

Остается правовой вопрос – вправе ли был суд первой инстанции совершать эту простую арифметическую операцию ex-officio самостоятельно, или же это вопрос состязательности и без позиции Ответчика суд был не вправе снижать компенсацию, даже если бы истец потребовал по 5 000 000 рублей за каждый объект интеллектуальных прав?

Ответ на этот вопрос представляется вполне очевидным.[2]

В ранее упомянутом Постановлении Президиума ВАС РФ №9189/13 от 4 февраля 2014 г. четко проводилось различие между неустойкой и компенсацией:

«Со ссылкой на положения статьи 333 Гражданского кодекса суд не вправе уменьшить размер компенсации, установленный пунктом 4 статьи 1515 Гражданского кодекса, поскольку обязательство нарушителя исключительных прав на товарный знак по выплате компенсации не является неустойкой.

Статья 333 Гражданского кодекса не может быть применена и по аналогии, поскольку в силу пункта 1 статьи 6 Гражданского кодекса аналогия закона применяется в случае, если соответствующие отношения не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай делового оборота.

В данном случае существует специальное регулирование – при оценке соразмерности совершенного нарушения и ответственности за это суду предоставлена возможность определения конкретной суммы компенсации в пределах, установленных законом, – от 10 000 рублей до 5 000 000 рублей.»

Конституционный Суд в Постановлении №28-П также однозначно квалифицировал наличие гражданско-правовой (правовосстановительной) и публично-правовой (пресекательной, включая общую превенцию) составляющих в компенсации, которая отсутствует в институте неустойки и взыскания убытков:

«Вводя штрафную по своей природе ответственность за нарушение прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, федеральный законодатель не только учитывал объективные трудности в оценке причиненных правообладателю убытков, но и руководствовался необходимостью - в контексте правовой политики государства по охране интеллектуальной собственности - общей превенции соответствующих правонарушений.

Наряду с мерами публично-правовой ответственности, предусмотренными уголовным законодательством и законодательством об административных правонарушениях, предоставление частным лицам - правообладателям возможности требовать взыскания с правонарушителей компенсации за незаконное использование исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности, размер которой может превышать размер понесенных ими убытков, имеет целью реализацию предписаний статьи 44 (часть 1) Конституции Российской Федерации и выполнение Российской Федерацией принятых на себя международных обязательств.

…конституционными требованиями справедливости и соразмерности предопределяется дифференциация публично-правовой ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении тех или иных мер государственного принуждения; соответственно, уголовно-правовые и административно-правовые санкции, устанавливаемые в целях защиты конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе для лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который причинен в результате противоправного деяния, с тем чтобы обеспечивались соразмерность мер уголовного и административного наказания совершенному правонарушению, а также баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от противоправных посягательств.

Приведенные правовые позиции, сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации в отношении публично-правовой ответственности, применимы и к регулированию гражданско-правовой ответственности в той мере, в какой устанавливаемые законодателем штрафные по своему характеру санкции выполняют и публичную функцию превенции

 

Обязанность суда исследовать структуру присуждаемой Ответчику компенсации следует и из неоднократно повторенной позиции Конституционного Суда, согласно которой суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту оказывалось бы ущемленным.

При этом в постановлении Конституционного Суда РФ от 25 февраля 2014 г. № 4-П, которым судам предписывалась возможность назначения административного штрафа ниже низшего предела, подчеркивалась особая роль именно суда, как наиболее компетентного в сфере определения правовой справедливости органа государственной власти, имеющего необходимые полномочия для снижения размера штрафных санкций ниже низшего предела.

Следует особо обратить внимание на то обстоятельство, что известным действующему административно-деликтному законодательству вариантом, позволяющим избежать чрезмерного (избыточного) ограничения имущественных прав юридических лиц при применении административных штрафов, является предусмотренная статьей 2.9 КоАП Российской Федерации возможность освобождения от административной ответственности в связи с малозначительностью совершенного административного правонарушения.

 Использование этой возможности не зависит от вида (состава) совершенного административного правонарушения и распространяется на случаи, когда действие или бездействие лица, формально содержащее все признаки состава административного правонарушения, фактически - с учетом характера конкретного противоправного деяния, степени вины нарушителя в его совершении, отсутствия вредных последствий - не представляет существенной угрозы охраняемым общественным отношениям, что позволяет компетентному субъекту административной юрисдикции освободить лицо, совершившее административное правонарушение, от административной ответственности, ограничившись устным замечанием.

Согласно пункту 21 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2005 №5:

«Малозначительным административным правонарушением является действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки состава административного правонарушения, но с учетом характера совершенного правонарушения и роли правонарушителя, размера вреда и тяжести наступивших последствий не представляющее существенного нарушения охраняемых общественных правоотношений».

               

В литературе отмечается, что «чаще всего нарушение признают малозначительным тогда, когда нарушитель реализует (предлагает к продаже) небольшое количество контрафактных товаров… Например, дело о продаже одной единицы контрафактной бижутерии Pandora (Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2015 по делу №А04-732/2015). Или дело о продаже двух контрафактных курток SOCHI 2014 (Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.10.2014 №17АП-10033/2014-АК по делу №А60-19628/2014)».[3]

С учетом прямо сформулированного в Постановлении Конституционного  Суда №28-П от 13.12.16 предписания судам применять к регулированию гражданско-правовой ответственности правовые позиции, сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации в отношении публично-правовой ответственности, в той мере, в какой устанавливаемые законодателем штрафные по своему характеру санкции выполняют и публичную функцию превенции, суды не могут быть ограничены в необходимой им дискреции применять освобождение от ответственности в части, носящей публично-правовой характер, при наличии обстоятельств для применения освобождения от наказания по малозначительности (de minimis non curat lex).[4]

Это прямо следует и из правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в абз.4 п.2.2 Постановления от 31.01.2011 №1-П, согласно которой однородные по своей юридической природе отношения в силу принципа юридического равенства должны регулироваться одинаковым образом.

Более того, поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались.[5]

При этом в силу взаимосвязанных положений пунктов 3, 4 статьи 1 и пункта 2 статьи 10 ГК РФ при существенном несоответствии размера компенсации принципам разумности и справедливости арбитражный суд отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом, на что указывалось в Постановлении Президиума ВАС РФ № 15187/12 от 2 апреля 2013 г. по делу №А42-5522/2011.

В противном случае нельзя исключить превращения административных штрафов, имеющих значительные минимальные пределы, из меры воздействия, направленной на предупреждение административных правонарушений, в инструмент подавления экономической самостоятельности и инициативы, чрезмерного ограничения свободы предпринимательства и права собственности, что недопустимо в силу статей 17, 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1, 2 и 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и противоречит общеправовому принципу справедливости.[6]

 

[1] Постановление Президиума ВАС РФ №9189/13 от 4 февраля 2014 г.

[2] Параграф 1300 Доклада Рабочей Группы по вступлению России в ВТО:

«Что касается компенсации, предписанной законом, она изначально определяется истцом, который несет бремя доказывания факта причинения убытков без расчета суммы. В дальнейшем размер компенсации определяется судом на основании характера нарушения, дохода, полученного нарушителем, и других соответствующих фактов. Окончательное решение о размере компенсации принимается судом».

[3] Довгалюк А. «Принцип De Minimis в праве интеллектуальной собственности России». // 09.10.2015.

https://zakon.ru/blog/2015/10/09/princip_de_minimis_v_prave_intellektualnoj_sobstvennosti_rossii

[4] "Закон не заботится о мелочах" (лат.)

[5] Пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»

[6] Постановление Конституционного Суда РФ от 17 января 2013 года №1-П

 

ОТСУТСТВИЕ БЕСПРИСТРАСТНОСТИ

 

Уважаемый судья Владимир Валентинович Попов 11 января 2018 года в 10:00 высказался по существу настоящего спора в деле №А40-248391/2016 по иску ООО «Маша и Медведь» к ИП Гомон М.В., в котором он также счел заслуживающими внимания обстоятельства, которые, по его мнению, принуждают его к отмене вынесенных по делу судебных актов с направлением дела на новое рассмотрение в целях ухудшения положения физического лица, привлекаемого к ответственности.

После того, как уважаемый судья Владимир Валентинович Попов реализовал свой замысел в 10:00 в отношении ИП Гомон М.В., у него не было никаких шансов в 10:30 прислушаться к доводам, которые выдвигал ответчик ИП Уткина Е.А. в настоящем деле.

 

10:00 
А40-248391/2016
  • Попов В. В.
  • Верховный Суд РФ
  • ООО "МАША И МЕДВЕДЬ"
  • ИП Гомон М.В.
10:30 
А40-222928/2016
  • Попов В. В.
  • Верховный Суд РФ
  • ООО "МАША И МЕДВЕДЬ"
  • ИП Уткина Е.А.

 

Ситуация, когда судья оказывается заложником правовой позиции, вынесенной им ранее в аналогичной ситуации, не является новой. Если закон ставит кого-либо в по­ложение су­дьи в своем деле, то это правонарушающий закон. Сталкиваясь с такими за­конами, суды в странах общего права применяют прин­цип nemo judex in propria causa как правовой критерий, по­зво­ля­ю­щий при­зна­вать за­ко­ны не­дей­ст­ви­тель­ны­ми. Пре­це­дент та­ко­го ро­да был установлен в решении по де­лу вра­ча То­ма­са Бон­хэ­ма про­тив Вра­чеб­ной па­ла­ты Великобритании (1610 г.).

Содержание этого дела сводится к следую­щему. В Анг­лии су­ще­ст­во­вала Вра­чеб­ная па­ла­та – ор­ган со­слов­но-цехово­го са­мо­управ­ле­ния вра­чей. Палата рас­смат­ри­ва­ла спо­ры ме­ж­ду вра­ча­ми и жа­ло­бы на вра­чей. По за­ко­ну Вра­чеб­ная па­ла­та мог­ла на­ло­жить на вра­ча штраф, при­чем по­ло­ви­на сум­мы штра­фа по­сту­па­ла пред­се­да­те­лю Па­ла­ты. Врач То­мас Бон­хэм, при­го­во­рен­ный Па­ла­той к уп­ла­те штра­фа, счел ре­ше­ние не­обоснованным и об­жа­ло­вал его в Суд королевской ска­мьи.

Зна­ме­ни­тый анг­лий­ский су­дья Эду­ард Ко­ук (Sir [Lord] Ed­ward Coke), рас­смот­рев де­ло, ус­та­но­вил, что Вра­чеб­ная па­ла­та не вы­шла за пре­де­лы сво­ей за­кон­ной ком­пе­тен­ции. Од­на­ко, зая­вил су­дья, есть об­ще­из­ве­ст­ный пра­во­вой прин­цип “ни­кто не мо­жет быть судь­ей в сво­ем де­ле”, и никакой пар­ламент, ни­ка­кой за­кон не мо­гут от­ме­нить этот прин­цип. Ес­ли же за­кон на­ру­ша­ет этот прин­цип, то та­кой за­кон про­ти­во­ре­чит пра­ву, а зна­чит – яв­ля­ет­ся не­дей­ст­ви­тель­ным и не при­ме­ня­ет­ся су­дом.

За­кон (пар­ла­мент­ский акт), доз­во­ляю­щий пред­се­да­те­лю Вра­чеб­ной па­ла­ты по­лу­чать в свое рас­по­ря­же­ние по­ло­ви­ну сум­мы на­зна­чен­но­го штра­фа, ста­вит пред­се­да­те­ля и под­чи­нен­ных ему су­дей Па­ла­ты в по­ло­же­ние су­дей в сво­ем де­ле. Ибо пред­се­да­тель и су­дьи Па­ла­ты пря­мо за­ин­те­ре­со­ва­ны во взы­ска­нии штра­фа, и в ка­ж­дом по­доб­ном де­ле они фак­ти­че­ски вы­сту­па­ют не толь­ко как су­дьи, но и как сто­ро­на. За­кон был при­знан не­дей­ст­ви­тель­ным, и тем са­мым был ус­та­нов­лен су­деб­ный пре­це­дент, в со­от­вет­ст­вии с ко­то­рым, лю­бой за­кон, про­ти­во­ре­ча­щий тре­бо­ва­нию “ни­кто не мо­жет быть судь­ей в сво­ем де­ле”, не при­ме­ня­ет­ся су­дом. Впоследствии суды в странах общего права неод­нократно признавали законы, проти­воре­чащие этому требова­нию, не­действительными со ссылкой на пре­цедент 1610 г.

Действительно, сложно отрицать, что в такой ситуации судья становится защитником собственной правовой позиции (вполне возможно ошибочной) и, тем самым, судьей в собственном деле, а не независимым арбитром, беспристрастно оценивающим правовые доводы сторон, что может повлиять на его объективность и беспристрастность в ходе рассмотрения дела и принятия окончательного судебного акта, а также не исключает предубеждение к позиции Ответчика по настоящему делу.

Эта ситуация усугубляется тем, что когда один и тот же судья и принимает решение о пересмотре дела в экстраординарном порядке и сам же участвует в таком пересмотре не отвечает критериям правового государства (статья 1 часть 1 Конституции), нарушает принцип равенства (статья 19 Конституции), поскольку в такой ситуации одна из сторон судебного спора фактически получает в лице такого судьи процессуального союзника, что не может быть признано ни справедливым, ни отвечающим конституционным целям и принципам состязательного правосудия, осуществляемого независимым судом (статья 46 (часть 1), статья 120 (часть 1) и статья 123 (часть 3) Конституции России).

По мнению Европейского Суда по правам человека, участие судьи в надзорном пересмотре, который сам инициировал такой пересмотр, не совместимо с гарантиями статьи 6 Конвенции.[1]

Как считает заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации Жуйков В.М., «изложение автором определения о передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции... своей позиции по данному делу совершенно очевидно дает все основания для лица, против которого подана надзорная жалоба или представление прокурора, сомневаться в независимости и беспристрастности суда надзорной инстанции и считать свое право, предусмотренное ст. 6 Конвенции, нарушенным»[2].

По мнению Власова А.В. «…лицо, внесшее протест в порядке надзора, сформировало уже свою точку зрения по обжалуемому делу. Это однозначно вызывает сомнения в его беспристрастности. Кроме того, если данное лицо еще и председательствует при рассмотрении своего протеста, вполне очевидно, что оно может направить ход рассмотрения дела в нужном направлении»[3].

Аналогичной позиции в такой ситуации придерживается Боннер А.Т.:

«К тому же в практике применения ст. 386 ГПК имеется один очень неприятный нюанс. Часть 4 этой статьи, посвященная докладчику, не содержит прямого запрета на то, чтобы таким докладчиком был судья, вынесший определение о передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции. Поэтому нередко в заседании суда надзорной инстанции дело докладывается судьей, у которого уже сложилось убеждение о том, что надзорная жалоба обоснована и подлежит удовлетворению. В такой ситуации рассмотрение дела в суде надзорной инстанции нередко превращается в бессмысленный фарс»[4].

По мнению указанного автора, «исходя из правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом РФ и Европейским судом по правам человека, а также ныне действующей редакции ст. 389 ГПК, нет никаких оснований сомневаться в том, что аналогичным образом должен решаться и рассматриваемый нами вопрос. Судья, который на основании ст. 384 ГПК РФ вынес определение о передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции, не должен участвовать в рассмотрении этого дела по существу»[5].

Аналогичной позиции, рассматривая вопрос участия такого судьи в надзорном производстве, придерживаются и современные российские специалисты по уголовному процессу[6]. Еще известный русский процессуалист Розин Н.Н. отмечал, что когда функции суда и сторон слиты воедино, когда в руках судьи соединяются несовместимые функции обвинения, защиты и самого суда, то это создает «психологическую невозможность  спокойного и беспристрастного правосудия».[7]

 

Поскольку цель пересмотра дела №А40-248391/2016 и настоящего дела, преследуемая судьей Владимиром Валентиновичем Поповым, состояла в выходе за пределы полномочий суда кассационной инстанции, а именно:

- в отмене судебного решения с формулировкой обязательных указаний судам нижестоящих инстанций, которые неизбежно приведут к ухудшению правового положения гражданина, определенного этим судебным решением, по причине наличия у Владимира Валентиновича другой точки зрения на то, как должно было быть разрешено дело[8] вопреки принципу res judicata и компетенции суда кассационной инстанции, определенной частью 4 статьи 288 и частью 4 статьи 229 АПК РФ;

- в формировании единообразия в применении и (или) толковании судами норм права с личной научной точки зрения Владимира Валентиновича, что согласно пункту 3 статьи 308.8 АПК РФ и Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 17 октября 2017г. №24-П относится к компетенции Президиума Верховного Суда Российской Федерации в порядке надзора, а не Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации

обжалуемое определение СКЭС ВС РФ №305-ЭС17-16920 от 18.01.2018 было вынесено в незаконном составе суда.

 

[1] Постановление ЕСПЧ от 15 декабря 2005 года по делу «Киприану (Kyprianou) против Кипра» (жалоба № 73797/01), Постановление ЕСПЧ от 27 августа 1991 года по делу «Демиколи против Мальты» (Demicoli v. Malta, Series A, № 210, § 18–19, 41–42), Постановление ЕСПЧ от 09 декабря 1994 года "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis vs Greece)" по жалобе №13427/87,  Постановление ЕСПЧ от 09 ноября 2004 года "Светлана Науменко против Украины (Svetlana Naumenko vs Ukraine)" по жалобе N 41984/98.

[2] Научно-практический комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Жуйкова, В.К.Пучинского, М.К. Треушникова. М. 2003. С. 765.

[3] Власов А.В. Актуальные проблемы надзорного производства в гражданском процессе //Арбитражный и гражданский процесс. 2005. № 6. С. 35

[4] Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе. СПб. 2009. С. 522.

[5] Боннер А.Т. Указ. соч. С. 525-526.

[6] Давыдов В.А. Надзорное производство в уголовном процессе. Практика применения главы 48 УПК РФ // Право и экономика. 2004. № 6. С.85.; Османов Т.С. Судья - докладчик в суде надзорной инстанции в уголовном процессе // Российский судья. 2006. № 2. С.5.

[7] Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. СПб. 1914. С. 45-46.

[8] Постановления Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 года № 5-П и от 17 ноября 2005 года № 11-П.

ПРЕДЕЛЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ ПРАВ

 

Как указывалось в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации №8-П от 13.02.18 закрепление в числе основ конституционного строя России единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержки конкуренции, свободы экономической деятельности (статья 8, часть 1, Конституции Российской Федерации) предполагает наличие надлежащих гарантий стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота, эффективной судебной защиты прав и законных интересов его участников (Постановление от 21 апреля 2003 года N 6-П).

В силу также вытекающих из статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципов равенства и справедливости, на основе которых осуществляется регулирование и государственная, в том числе судебная, защита прав и законных интересов (частных и публичных) участников рыночного взаимодействия, праву каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности корреспондирует обязанность ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает такая деятельность.

Применительно к интеллектуальным правам, включая исключительное право на товарный знак, знак обслуживания, это означает обязанность их обладателя соблюдать общеправовые принципы реализации прав и свобод, в частности добросовестность при их осуществлении и недопустимость злоупотребления ими.

Конституционное требование действовать добросовестно и не злоупотреблять своими правами равным образом обращено ко всем участникам гражданских правоотношений. Исходя из этого, Гражданский кодекс Российской Федерации называет в числе основных начал гражданского законодательства следующие: при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1); никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1); не допускаются любое заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом), использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке (пункт 1 статьи 10); в случае несоблюдения этих требований суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10).

В свете указанных требований Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им общих положений (по сути, принципов) гражданского законодательства должны интерпретироваться и применяться и нормы, непосредственно определяющие содержание и гарантии прав на объекты интеллектуальной собственности. На необходимость истолкования положений Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права, в системной связи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 данного Кодекса, обращается внимание в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации". В частности, как разъясняется в его пункте 1, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела, характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны.

В свою очередь, правоприменители, прежде всего суды, обязаны применять положения законодательства об интеллектуальной собственности не только исходя из их системной связи с основными положениями гражданского законодательства, но и в контексте общеправовых принципов равенства и справедливости, а также принимая во внимание вытекающие из этих принципов требования соразмерности (пропорциональности) и соблюдения баланса конкурирующих прав и законных интересов - частных и публичных (статья 17, часть 3; статья 19, части 1 и 2; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Соответственно, в каждом конкретном случае меры гражданско-правовой ответственности, устанавливаемые в целях защиты конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе для лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который причинен в результате противоправного деяния, с тем чтобы обеспечивалась их соразмерность совершенному правонарушению, а также соблюдался баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от противоправных посягательств.

Положения пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации в целях охраны исключительного права на товарный знак создают для правообладателя преимущества, освобождающие его от бремени доказывания размера причиненного ущерба и наличия вины нарушителя. Вместе с тем это не освобождает суд, применяющий в конкретном деле нормы, которые ставят одну сторону (правообладателя) при защите своих прав в более выгодное положение, а в отношении другой предусматривают возможность неблагоприятных последствий, от обязанности руководствоваться в рамках предоставленной ему дискреции правовыми критериями баланса конкурирующих интересов сторон и соразмерности назначаемой меры ответственности правонарушающему деянию. Иное не согласовывалось бы ни с конституционными принципами справедливости и соразмерности, ни с общими началами частного права.

Назначение чрезмерной санкции за пределами, признанными законодателем соразмерными, не соответствует требованию справедливого судебного разбирательства (часть 3 статьи 2 АПК РФ), а также установленному п.1 статьи 1 и п.1 статьи 1250 ГК РФ принципу компенсаторности и соразмерности гражданско-правовой ответственности и, тем самым, приводит к осуществлению прав истца с нарушением прав и свобод ответчика сверх меры, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

 

  • 1138
  • рейтинг 4

Похожие материалы

Комментарии(18)

Написать комментарий
  • Павел Юрьевич Дробышев юрист
    26.03.2018 - 20:15 Павел Дробышев
    Спасибо, Анатолий. Какая у Вас получилась фундаментальная работа. Даже не заметка и не статья, а целый авторский обзор. Замечательно!
    А что касается приведенной Вами цитаты из Анатолия Левенчука, то Вы даже не представляете, сколько воспоминаний и эмоций у меня возникает, когда я слышу имя этого человека. Я всегда знал, что именно он изобрел книгопечатание, сказал Колумбу, куда надо плыть, объяснил американцам, как долететь до Луны, а нашим - как сподручнее послать в космос Гагарина. Он изобрел, точнее, предвосхитил изобретение радио, телевидения, электрической мясорубки и стиральной машины. Стоял у истоков интернета. Дал людям огонь. В общем, глыба, а не человек. Вот только не знал, что еще в 90-е годы он уже всем говорил про криптовалюты и блокчейн. Теперь буду знать. Потрясающий человек. Тот, кто лично не знаком с Левенчуком, тот прожил жизнь зря. Это я Вам как очевидец говорю. Пойду варить изобретенные им сосиски в изобретенной им кастрюле.
    1
    свернуть комментарии (3)
    • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
       
      Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
       
      26.03.2018 - 20:47 Анатолий Семенов автор   »   Павел Дробышев
      Павел, я Анатолия Левенчука знаю очень давно - еще на заре своих программистских увлечений в г. Ростове-на-Дону, где он командовал вычислительным центром медицинского института, состоявшим из PDP-11.

      Он очень mind provoking и реально помогает выстроить некоторые мысли, мне уж точно (и, судя по всему, не только мне).

      Понятно, что есть определенный скепсис - он есть всегда. Но пользы искать всегда полезнее :)

      Один только его http://www.libertarium.ru чего стоит - те же речи Томаса Маколея перед палатой Общин и прочее...

      Это же все практически одновременно с Антикопирайтом Миши Вербицкого, которого я имел честь защищать в суде.

      Это наша история, куда без нее.
      2
      • Павел Юрьевич Дробышев юрист
        26.03.2018 - 21:01 Павел Дробышев   »   Анатолий Семенов
        Да, Анатолий, оказывается, мир настолько тесен. А.Левенчук запомнился мне в качестве живого фонтана идей. Самых разных. Я никогда не встречал человека, который был бы специалистом абсолютно во всех вопросах. А. Левенчук именно им и является. Может быть, он и прав. Во всяком случае, он активен и жизнестоек. Хотя многие из поколения реформаторов 90-х годов исчезли в никуда. Но это все к слову. Ваша статья меня впечатлила значительно больше. За нее Вам хочу еще раз сказать "Спасибо".
        1
  • Владимир Владимирович Дмитриев юрист
     
    Владимир Дмитриев Санкт-Петербург
     
    27.03.2018 - 10:56 Владимир Дмитриев
    Меня здесь интересует только одно - должное место предъявления иска при регистрации ответчика по месту пребывания. С этим вопросом я столкнулся в этом году в деле № А56-52302/2017, где ответчик зарегистрирован постоянно в СПб, а временно в Ставрополе, поэтому о суде в СПб не знал. Я вступил в дело после вынесения решения.
    Я правильно понял автора? Что и в моем случае АС СПб и ЛО вынес решение с нарушением правил подсудности?
    0
    свернуть комментарии (3)
    • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
       
      Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
       
      28.03.2018 - 14:48 Анатолий Семенов автор   »   Владимир Дмитриев
      В этой статье идет речь о многочисленных системных дефектах судебной практики от первой до высшей инстанции.

      Вопрос проверки места жительства один из них - суды не вправе доверять сведениям из ЕГРИПа - это не ЕГРЮЛ с публичной достоверностью и правовой режим ИП более мягкий, в том числе, в части места проживания.

      А значит суд обязан запрашивать ФМС в случае, если место жительства для целей 35 АПК определено только по ЕГРИП.
      0
      • Александр Владимирович Слюняев участник
        29.03.2018 - 19:16 Александр Слюняев   »   Анатолий Семенов
        Жаль что вы так редко пишите подобные статьи, всегда читаю. К сожалению , в статье только краем затронута проблема подачи исков в размере "двойной стоимости права" а судя по судебной практике проблема есть. В настоящее время , истцы ведут системную работу, по восстановлению положения существовавшего до решения КС РФ П-28, и в качестве обоснования суммы взыскания прилагаются лицензионные договора(не исключительной лицензии). Так системой становятся иски по ТЗ принадлежащие ИП Цуканов, ЗАО "Мастернэт"(наиболее известный тз "stayer"), товарный знак АР-ОАО "Арзамасский завод радиодеталей" , со стоимостью иска как минимум 200 тр за один товарный знак, при реализации одной единицы товара. При этом суды первой инстанции, удовлетворят иски правообладателя в полном объеме. Безусловно, понятно, что расчет суммы ущерба не верен и не может быть положен в основу решения суда.
        0
        • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
           
          Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
           
          03.04.2018 - 18:05 Анатолий Семенов автор   »   Александр Слюняев
          В двукратной компенсации проблема состоит не в несправедливости самой по себе кратности (хотя это весьма спорный вопрос для европейского права, где такого нет).

          Проблема состоит в базисе для умножения, а это не вопрос права, а вопрос факта и состязательности.

          Там очень много вопросов с этим и я специально опустил этот раздел надзорной жалобы из статьи (хотя там много чего было написано), поскольку это уже конкретика применительно к данному делу.
          0
  • Владимир Владимирович Дмитриев юрист
     
    Владимир Дмитриев Санкт-Петербург
     
    29.03.2018 - 19:57 Владимир Дмитриев
    Не согласен. По этим истцам немало судебной практики, где разовость продажи и ее незначительная сумма были оценены судами как позволяющие сделать исключение из общей практики о неснижении расчетной компенсации
    0
  • Антон  p участник
     
     
    28.04.2018 - 14:03 Антон p
    "Однако, как указала Коллегия, суд не вправе снижать размер компенсации ниже минимального предела, установленного законом, по своей инициативе. Сторона, заявившая о необходимости такого снижения, обязана в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказать необходимость применения судом такой меры. Снижение размера компенсации ниже минимального предела, установленного законом, с учетом требований разумности и справедливости, должно быть мотивировано судом и подтверждено соответствующими доказательствами."

    Совершенно правильно указала коллегия. В суде стороны спорят между собой, а не с судом. СОЮ вообще об этом не помнят, АСы начали забывать, и отрадно, что хотя бы СКЭС остается лучом света в этом темном царстве.

    ИМХО, жалоба перегружена тем, чего в ней вообще быть не должно. К примеру, все доводы о размере компенсации ответчик вправе привести при новом рассмотрении дела, надзор они не заинтересуют и заинтересовать не должны.
    Аналогично вопрос о подсудности может быть решен при новом рассмотрении, поэтому права ответчика нарушены не будут.
    В чем автор усматривает публичное правоотношение, также непонятно. Стороны спора - вполне себе обычные участники ГПО, и то, что одна из сторон взыскивает с другой компенсацию за нарушение права, не делает отношения публично-правовыми.



    0
    свернуть комментарии (5)
    • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
       
      Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
       
      28.04.2018 - 15:15 Анатолий Семенов автор   »   Антон p
      Галина Геннадьевна? Не узнал вас в псевдониме, прошу прощения.

      Иногда сигара - это просто сигара. Иногда нет. Иногда надзорная жалоба - это просто надзорная жалоба. Иногда нет.

      Снижение компенсации было мотивировано судом и подтверждено доказательствами.

      Если ответчика презюмируемо уведомляют, то это не повод считать, что он заодно еще и иск признал.

      А если предмет и метод регулирования в ГК и КоАП совпадают (о чем говорит даже КС), то что мешает вам увидеть публичность санкции, направленной на превенцию? :)
      0
      • Антон  p участник
         
         
        28.04.2018 - 15:35 Антон p   »   Анатолий Семенов
        «Снижение компенсации было мотивировано судом и подтверждено доказательствами.»

        в отсутствие доводов ответчика и представленных им доказательств (а, напомню, упомянутый Вами КС указывал, что доказательства превышения предоставляются именно ответчиком), суд не мог и не должен был рассматривать данный вопрос вообще.


        «Если ответчика презюмируемо уведомляют, то это не повод считать, что он заодно еще и иск признал.»

        Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий

        « А если предмет и метод регулирования в ГК и КоАП совпадают (о чем говорит даже КС), то что мешает вам увидеть публичность санкции, направленной на превенцию? :)»
        как минимум, стороны.

        На самом деле все с точностью похоже на ситуацию со снижением неустойки, по которой все уже обсуждено-переобсуждено.
        0
        • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
           
          Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
           
          28.04.2018 - 18:19 Анатолий Семенов автор   »   Антон p
          1. Вы правда полагаете, что суд должен опираться в вопросе соразмерности только на часть доказательств, имеющихся в материалах дела, которая представлена именно ответчиком? :)

          2. риск наступления последствий презумпции уведомления (при том, что в любом случае вопрос подсудности был нарушен) и презумпции признания обстоятельств молчанием, но не иска.

          3. организационно-правовая форма стороны не означает, что сторона пользуется именно частно-правовым инструментом для своей защиты. Или слова "превенция" недостаточно?

          А про неустойку - посмотрите матчасть, почему 333 не имеет отношения к 1515. Тоже много раз уже разъяснялась разница между деликтом и договором.
          0
          • Антон  p участник
             
             
            28.04.2018 - 22:20 Антон p   »   Анатолий Семенов
            «1. Вы правда полагаете, что суд должен опираться в вопросе соразмерности только на часть доказательств, имеющихся в материалах дела, которая представлена именно ответчиком? :)»
            Вообще-то, Вам об этом ясно сказал КС. Доказательства несоразмерности предоставляет ответчик. И доводы о несоразмерности заявляет ответчик. В отсутствие таковых с чем спорить истцу?!
            Может быть, хрустальный шар выдавать, чтобы истец мог узнавать, о чем судья думает?

            «2. риск наступления последствий презумпции уведомления (при том, что в любом случае вопрос подсудности был нарушен) и презумпции признания обстоятельств молчанием, но не иска.»
            так и не сказала Вам СКЭС, что было признание иска. Это Вы сами так утверждаете. Из серии "сама придумала, сама обиделась".
            Что касается нарушения подсудности и неуведомления - ответчик мог обжаловать по этому основанию. Не стал - значит согласен. Сейчас, при новом рассмотрении, можете заявить этот довод. Если он обоснован - дело передадут по подсудности.
            И, кстати, нарушение подсудности в любом случае не повод оставлять судебные акты в силе, не так ли? )))

            «3. организационно-правовая форма стороны не означает, что сторона пользуется именно частно-правовым инструментом для своей защиты. Или слова "превенция" недостаточно?»
            как раз означает. И сторона пользуется инструментом именно как частно-правовым. А наличие у него превентивной функции не повод ограничивать сторону в правах или возлагать на нее дополнительные обязанности при его использовании. Тем более, что закон прямо предусматривает отсутствие этой обязанности (доказывание убытков).
            Вы всерьез думаете, что продажа одной контрафактной игрушки не причиняет правообладателю значительного ущерба? А хотя бы расходы правообладателя на постоянное содержание когорты юристов и другого рода специалистов, выявляющих продажу контрафакта, к чему отнесете? Не удивлюсь, что расходы истца по этому делу и больше 20 тысяч составили, если сложить потраченное время его работников и перемножить с зарплатой.

            « А про неустойку - посмотрите матчасть, почему 333 не имеет отношения к 1515. Тоже много раз уже разъяснялась разница между деликтом и договором.»

            во-первых, не любая неустойка установлена договором. значительная часть установлена и законом, начиная от ЗоЗПП и долевом участии и заканчивая разного рода транспортными уставами. Но не суть.
            Я говорю Вам о том, что принцип тот же. И неустойка в договорных отношениях, и компенсация в деликтных носят одновременно и компенсационный характер (т.е. призваны возместить потерпевшей стороне возможные убытки) и превентивный (т.е. призваны предотвратить будущие нарушения). Однако это не делает ни отношения по взысканию неустойки, ни отношения по взысканию компенсации публично-правовыми.
            При этом и по неустойке, и по компенсации механизм реализации своего права один и тот же: истец не обязан доказывать размер убытков (это установлено законом, на это неоднократно указывали КС и ВС), ответчик вправе заявить о несоразмерности (по неустойке такое право предусмотрено законом, по компенсации это предусмотрел КС), но в силу положений процессуальных кодексов именно ответчик же и обязан представить доказательства несоразмерности (т.е. одного заявления недостаточно). И только после заявления ответчика*, подкрепленного ссылкой на конкретные доказательства, суд выносит вопрос на рассмотрение, и тогда истец вправе представить свои контрдоводы, контрдоказательства и т.п.
            Т.е. чтобы возражать против снижения истец должен знать, против каких доводов он возражает, на каких доказательствах эти доводы основаны.
            В ситуации, когда суд снижает по собственной инициативе, истец такой возможности лишен.
            Об этом и говорит СКЭС, когда указывает на нарушение принципа состязательности.

            * по неустойке беру тот случай, когда нарушитель - коммерческая организация или ИП. (кстати, право суда по своей инициативе снижать неустойку в отношении "некоммерческих ответчиков" - следствие глубоко порочного патерналистского подхода, а также и откровенное признание несовершенства нашей судебной системы, в которой обычный человек не способен эффективно защищать свои права и не знает их.)
            0
            • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
               
              Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
               
              29.04.2018 - 9:45 Анатолий Семенов автор   »   Антон p
              1. Мне очень часто встречается эта психологическая процессуальная травма судебных представителей серийных и даже не серийных истцов в понимании принципа состязательности, которые почему-то считают, что если они сами против себя принесли доказательства в материалы дела, то суд их не должен учитывать, поскольку их должен обязательно принести ответчик :)

              Лечится это только расширением кругозора и большим процессуальным разнообразием, но совет этот обычно бесполезен - ответчики по таким делам денег не платят, а представители с подобной житейской интуицией обычно в своей пирамиде Маслоу еще не добираются до осознания целей бессмысленного и контринтуитивного института pro bono.

              Так что увы, в вашем случае это некурабельно.

              2. Именно выводы о подсудности должны были получить отражение в акте селективной кассации ВСа, ибо они безусловны, обязательны и направлены на соблюдение закона, а не противозаконное формирование судебной практики.

              Смысл переданного дела был именно в отсутствии состязательности со стороны ответчика, поэтому ваш добрый совет привести свои доводы на новом круге процессуально бессмысленен - ответчик уже вступил в дело и повторить эту ситуацию процессуально уже не выйдет. Но вам это, конечно, не понятно по причинам из пункта 1.

              3. Сказки про причинение ущерба оставьте неграмотным. Упущенная выгода, о которой только и может идти речь, вовсе не повод содержать кого-бы то ни было - это решение самого правообладателя причинять себе этот ущерб по своей собственной воле.

              Меняете свою конкурентную тактику и сразу "ущерб" в виде расходов на юристов исчезает.

              Доказывать убытки вы теперь будете, как миленькие - и выход за пределы основания иска в рамках объективного вменения не поможет. Ибо теперь компенсация имеет структуру - правовосстановительную и превентивную.

              Вас, конечно, никто не обязывает это делать, но несовершение этих процессуальных действий приведет к бессмысленности вашего маленького юридического бизнеса по засовыванию процессуальных судебных расходов в материальные убытки (в чем вы прямо только что и признались).

              Собственно, в нормальных юрисдикциях с адекватными судебными расходами ваш бизнес вырождается в обычное досудебное вымогательство рассылками писем с угрозами в расчете на то, что кто-то испугается и заплатит - до суда такое в таком масштабе, как в наших бесплатных судах, ясное дело не доходит.

              4. Смысл неустойки - обеспечить исполнение обязательства, а не закона, то есть частная, а не общая превенция, и устанавливается она обычно добровольно(!) обеими (!) сторонами, а не законодателем.

              За неисполнение же закона предусмотрена деликтная ответственность, дифференцированная по предмету и методу регулирования - частно-правовая правовосстановительная и превентивная (частная и общая), носящая публично-правовой характер.

              В случае с превентивной ответственностью суд обязан сам дифференцировать ее с учетом личности ответчика, обстоятельств нарушения и прочего. Никакой состязательности тут нет и быть не может - это требование старушки Конституции из 28-П о применении правовых позиций КСа о публичной ответственности к компенсациям в части, носящей превентивный характер.

              Основа такого подхода - презумпция невиновности и обязанность суда быть справедливым даже если преступник молчит.

              И от того, что кто-то специально промыл судам мозги, засунув КоАП в ГК и разрешив частные карательные штрафы за деликты, ничего не меняется - рано или поздно мутное становится явным.

              И всем становится понятно, что не может быть безвиновных штрафов, что не может быть отсутствия de minimis, не может не быть у суда дискреции по снижению или не применению штрафов ex-officio.

              Я только не пойму, зачем вам этот разговор - вам же надо стрелять по-мелочи, а не философией заниматься. За философию денег не платят, что время зря терять? Какая вам разница, что пишет в инторнетах профессиональный проигрывальщик судов? :)

              Все у вас хорошо, СИП и судья Попов В.В. из ВС с вами полностью согласен. Что вдруг вы так расстраиваетесь?
              0
  • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
     
    Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
     
    12.05.2018 - 10:50 Анатолий Семенов автор
    11.05.2018
    Определение

    Судья Кирейкова Г. Г.
    Об отказе в передаче надзорной жалобы (представления) для рассмотрения в судебном заседании Президиума ВС РФ
    0
  • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
     
    Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
     
    03.06.2018 - 22:58 Анатолий Семенов автор
    Очень даже милое решение вышло

    https://kad.arbitr.ru/PdfDocument/b6f72368-f076-4fb6-b5ae-c0253c1ab19e/04986073-0962-4c6c-8c44-dcd32a5f820c/A40-222928-2016_20180531_Reshenija_i_postanovlenija.pdf
    0
  • Анатолий Вячеславович Семенов юрист
     
    Анатолий Семенов Москва Представитель Уполномоченного по защите прав предпринимателей при Президенте РФ в сфере интеллектуальной собственности
     
    14.06.2018 - 8:23 Анатолий Семенов автор
    Очень милое решение вышло

    https://kad.arbitr.ru/PdfDocument/b6f72368-f076-4fb6-b5ae-c0253c1ab19e/04986073-0962-4c6c-8c44-dcd32a5f820c/A40-222928-2016_20180531_Reshenija_i_postanovlenija.pdf
    0

 
Чтобы оставить комментарий, вам надо авторизоваться. Текст комментария будет сохранен.

Если вы еще не зарегистрированы на Закон.ру, то сохраните текст комментария и зарегистрируйтесь.