Илл.: Меняла и его жена (Квентин Массейс, 1514 г.)

Источник: Википедия

***

(Продолжение; начало здесь.)

Деньги, часть 1. Экономическая функция и правовая природа

Деньги, часть 2. Идеальные объекты гражданского права?

Деньги, часть 3. Российское право

Деньги центрального банка и деньги коммерческих банков

Как уже говорилось, под «деньгами центрального банка» экономисты понимают остатки на счетах в центральном банке и наличные деньги, выпущенные центральным банком.

«Деньги центрального банка» — это, с бухгалтерской точки зрения, его пассивы. При этом остаток на счёте в центральном банке (будь то остаток на корреспондентском счёте банка или остаток на счёте «цифровых денег») – это некое обязательственное требование к центральному банку, которое при желании можно условно рассматривать как право требования по выдаче наличной валюты. Напротив, к наличным деньгам сегодня не «прикреплено» никакого особого права требования – вроде права обмена на золото, как это было во времена золотого стандарта.

Так в российском Законе о Центральном банке (ст. 30) сообщается, что «банкноты и монета Банка России являются безусловными обязательствами Банка России и обеспечиваются всеми его активами», но в чём конкретно состоят упомянутые обязательства — не говорится. Вместо этого подчёркивается (ст. 28), что «официальное соотношение между рублём и золотом ... не устанавливается» (то есть, надо понимать, обязательство обменять рубли на золото точно отсутствует).

Если так, то наличные – это не совсем обычный пассив.

По-видимому, выпускаемые центральном банком наличные деньги обладают самостоятельной ценностью («меновой стоимостью»), несводимой к каким-либо правам требования к центральному банку. Банки могут обменять их разве что на безналичные денежные средства на счетах в центральном банке.

И тут возникает вопрос, а действительно ли остатки на счетах в центральном банке разумно квалифицировать лишь как «права требования» на выдачу наличности? Ведь с точки зрения держателя счёта эти остатки тоже обладают самостоятельной ценностью, ничуть не меньшей, чем наличные деньги. С тем же успехом можно было бы сказать, что это банкнота несёт «право требования» увеличить остаток на счёте в центральном банке.

Повторяется обсуждавшаяся выше ситуация с банкнотами и монетами. Сегодня наличные деньги и остатки на счетах в центральном банке – это две равноценные формы денег центрального банка. Вряд ли можно без натяжки сказать, что только наличные — это «настоящие деньги», а остатки на счетах в центральном банке – лишь права требования по выдаче наличных.

Особенно ярко это проявится в случае введения в оборот «цифровых денег» центрального банка. Они участвуют в обороте практически наравне с наличностью и сводить их лишь к праву получения наличности было бы довольно странно. Думается, любые виды денег центрального банка следует признавать «законным платёжным средством».

Возможно, вернее будет сказать, что «деньги центрального банка» – это некие идеальные (то есть воображаемые) объекты, обладатели которых могут фиксироваться двумя способами – либо путём записи на счёте в центральном банке (будь то корреспондентский счёт коммерческого банка или счёт «цифровых денег»), либо путём физического владения банкнотой или монетой, к которым эти идеальные объекты юридически «прикреплены».

Если же «цифровой рубль» «пустился в свободное плавание», переместившись на офлайновый кошелёк в смартфоне (см. выше), то обладатель упомянутого идеального объекта фиксируется записью в кошельке смартфона. Такой кошелёк представляет собой своего рода «реестр на одного держателя».

Идеальные «деньги центрального банка», представляющие собой счётные единицы национальной валюты, обладают меновой ценностью и оборотоспособностью. Что касается оборотоспособности, эти объекты могут передаваться от одного лица другому либо путём совершения соответствующей проводки в реестре, либо путём передачи соответствующей суммы наличности.

Учитывая возможность упразднения в обозримом будущем наличного оборота, описанный подход может оказаться более осмысленным в долгосрочной перспективе.

***

Что касается «денег коммерческих банков», то есть безналичных средств на счетах в коммерческих банках, они в некотором смысле являются заменителем «настоящих денег» – денег центрального банка. Безналичные средства повсеместно используются в качестве средства платежа, не будучи, строго говоря, «законным платёжным средством».

Все прочие заменители российский законодатель уничижительно именует «денежными суррогатами» и запрещает их выпуск¹. Использование же безналичных расчётов, напротив, приветствуется – и во многих случаях предписывается. Это вполне разумно: для проведения безналичных расчётов банки во многом и существуют, из чего и исходит регулирование.

Вместе с тем важно понимать, что средства на счёте в коммерческом банке не тождественны деньгам центрального банка. Как уже не раз говорилось, безналичные средства в банке – это, по сути, форма фиксации обязательственного требования к банку.

В чём же конкретно состоит это обязательство? Ключевыми обязанностями банка по договору банковского счёта российский закон называет следующие: «выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета»². Иначе говоря, обязательство банка – «перечислить или выдать» указанную клиентом сумму.

Если выражаться более подробно, речь идёт об альтернативном обязательстве, являющемся частью договора банковского счёта. Альтернатива следующая: по выбору клиента либо предоставить ему соответствующую сумму деньгами центрального банка (с учётом возможных публично-правовых ограничений), либо «перечислить» средства, то есть принять на себя аналогичное обязательство по отношению к другому клиенту того же банка или обеспечить принятие на себя другим банком аналогичного обязательства по отношению к его клиенту (также с учётом возможных ограничений).

Перевод средств в другой банк, по сути, представляет собой обмен денег одного коммерческого банка (банка плательщика) на деньги другого коммерческого банка (банка получателя платежа) с передачей последних получателю платежа.

Именно вторая часть альтернативного обязательства (перечисление средств) в современных условиях обычно наиболее важна для клиента.

Более того, вполне мыслима экономика, в которой наличные вышли из обращения, а общедоступные «цифровые деньги» центрального банка не были введены. В таком случае от альтернативного обязательства останется только вторая часть.

Участники оборота, за исключением банков, в такой экономике полностью утратят доступ к «настоящим деньгам» (деньгам центрального банка), а будут пользоваться лишь их заменителем – деньгами коммерческих банков. Деньги центрального банка останутся лишь в виде средств на счетах банков в центральном банке. Единая ценность безналичных денег различных банков будет поддерживаться их конвертируемостью в «настоящие деньги» на уровне самих банков, а не их клиентов.

Никаких катастрофических последствий для экономики это не повлечёт. Ведь и сегодня основную часть находящейся в обращении денежной массы составляют средства на счетах в коммерческих банках. И «меновая стоимость» денег – иначе говоря, уровень цен – определяется «невидимой рукой рынка» на основе объёма именно общей денежной массы, включая прежде всего деньги коммерческих банков. Этот объём центральный банк продолжит регулировать присущими ему методами, включая установление резервных требований.

***

В принципе «деньги коммерческих банков» могут существовать не только в виде записей в реестрах счетов в этих банках.

Если позволяет законодательство, «деньги коммерческих банков», как и «деньги центрального банка», могут отрываться от этих счетов и «пускаться в свободное плавание». Таковы были частные банкноты в «эру свободного банкинга». К этой же категории можно отнести и расчётные векселя банков, которые довольно широко использовались в качестве заменителя денег в эпоху «кризиса неплатежей» в России 1990-х. (Кстати говоря, Верховный Суд в обзоре от 2001 года отнёс расчёты векселями к «безналичным расчётам», которые разрешены в РФ³.)

Сегодня Банк России, в дополнение к проекту «цифрового рубля» центрального банка обдумывает возможность введения «токенизированных безналичных рублей», выпускаемых коммерческими банками. Конкретные технические детали пока неясны, но, надо понимать, обязательства банка будут привязаны к «токенам» (виртуальным жетонам), обладатели которых будут фиксироваться на неких обособленных платформах.

Банк России особо подчёркивает, что «токенизированный безналичный рубль» не тождественен «цифровому рублю» центрального банка: токенизированный безналичный рубль является обязательством эмитировавшего его банка, а не обязательством Банка России⁴.

Иначе говоря, «токенизированный безналичный рубль» относится к категории «денег коммерческого банка».

***

Если быть терминологическим пуристом, определение «безналичных денег» как обязательства банка оставляет чувство некоторой неудовлетворённости.

Можно сказать, например, «я перевёл безналичные рубли контрагенту», но нельзя сказать «я перевёл обязательство банка контрагенту». Речь ведь обычно идёт не о цессии, а о более сложной сделке – с заменой и должника, и кредитора, а к тому же с изменением множества второстепенных условий, которые в разных договорах счёта не обязательно совпадают. Если так, то, быть может, обязательственные требования к банку и безналичные денежные средства всё же не вполне тождественны друг другу.

Возможно, и здесь вернее будет представлять себе безналичные денежные средства («деньги коммерческих банков») как некие идеальные объекты, принадлежность которых тем или иным участникам оборота фиксируется записями на счетах в банках. Эти идеальные объекты могут обмениваться на деньги центрального банка. А при переводе средств из банка в банк деньги одного коммерческого банка обмениваются на деньги другого коммерческого банка, которые и передаются контрагенту (получателю платежа).

В качестве промежуточного этапа такого обмена первый коммерческий банк, как правило, пересылает второму соответствующую денежную сумму по системе корреспондентских счетов. Так, если у обоих банков есть корреспондентские счета в центральном банке, первый банк может передать второму соответствующую сумму «денег центрального банка», переведя средства со своего корреспондентского счёта на корреспондентский счёт второго банка.

В обычных условиях «деньги коммерческих банков» конвертируются в «деньги центрального банка» и в деньги других коммерческих банков по номиналу, а потому удобны для использования в качестве платёжного средства (заменителя «настоящих денег»).

В случае отзыва лицензии или банкротства банка средства на счёте в этом банке полностью или частично теряют свою ценность, а также оборотоспособность, то есть утрачивают статус «денег» (средства платежа).

Деньги и криптоактивы

В начале XXI века в гражданском обороте появились совершенно новые объекты: криптовалюты и криптотокены (собирательно именуемые криптоактивами)⁵. Помимо того, что с точки зрения правоведения эти объекты интересны сами по себе, думается, их сопоставление с деньгами способно пролить некий новый свет на природу последних.

Появление криптоактивов связано с изобретением в 2009 году новой технологии, обычно именуемой технологией распределённого реестра.

Суть технологии состоит в том, что принадлежность неких идеальных объектов (криптомонет, то есть счётных единиц криптовалюты) фиксируется в электронном реестре, который ведётся не на центральном сервере, а на компьютерах множества пользователей системы. На их компьютерах обрабатываются и транзакции по переводу криптомонет от одного пользователя другому. Ни один пользователь не может изменить реестр по своему произволу (за исключением переводов со своего собственного счёта): транзакции обрабатываются автоматически в соответствии с правилами системы.

Важно понимать, что речь не идёт о записи в этом реестре информации о неких отдельно обращающихся объектах. Напротив, криптомонеты существуют исключительно в том смысле, что информация о их обладателях внесена в этот реестр.

(В отличие от Е.А. Суханова – см. выше раздел о «загадке безналичных денег» – я бы не спешил делать вывод, что объекты нематериального характера, производные от записей на счетах, «в действительности не существуют».)

Некоторые системы распределённого реестра допускают самостоятельный выпуск пользователями собственных идеальных объектов – криптотокенов. Их принадлежность пользователям также записывается в некоем распределённом реестре. Отличие криптотокенов от криптомонет состоит в том, что токены выпускаются и передаются первоначальным обладателям не автоматической системой, а одним из пользователей этой системы.

***

Количество криптомонет в даной системе ограничено в соответствии техническими характеристиками системы (хотя обычно и увеличивается со временем). Криптомонеты легко передаются от одного пользователя другому. Они не могут износиться или повредиться и существуют всегда, пока существует данная криптовалютная система (если только не будут уничтожены в соответствии с правилами самой системы). Всё это делает криптомонеты неплохим кандидатом на роль средства платежа и накопления – то есть денег!

Правда, ни одно государство (за исключением разве что провального эксперимента Венесуэлы)⁶ не признаёт какую-либо криптовалюту в качестве законного средства платежа, а некоторые государства (такие как Россия)⁷ прямо запрещают приём платежей в любых криптовалютах.

Несмотря на это, в мировой коммерческой практике некоторые криптовалюты довольно широко используются в обороте в качестве средства платежа и накопления. Рыночная капитализация самой популярной из криптовалют, биткойна, в январе 2023 года составляла 410 млрд. долларов, а второй по популярности, эфира, – 190 млрд⁸. Возможно, эти цифры пока недостаточны для создания заметных макроэкономических эффектов в мировом масштабе, но лиха беда начало⁹.

Заметим, что ценность криптомонет не связана с чьими-либо обязательствами перед кем-либо. Они ценны сами по себе как удобное средство платежа и накопления – вроде морских раковин, когда-то использовавшихся в качестве денег.

Этим криптомонеты напоминают и современные «деньги центрального банка» – вот только эмиссионную роль центрального банка в данном случае исполняет полностью автоматическая система.

Несмотря на идеальный характер криптомонет, в некоторых отношениях они близко напоминают материальные вещи. А именно, передать их от одного пользователя другому можно лишь путём совершения пользователем определённых физических действий (соединение с системой, введение секретного ключа, передача команды на перевод). Это аналог физического вручения вещи.

Напротив, для передачи имущественных прав достаточно волеизъявления обладателя, совершённого в признаваемой данным правопорядком форме, причём это волеизъявление при необходимости может быть замещено судебным актом. Криптомонеты же одним лишь волеизъявлением или даже судебным актом не передашь.

Из этого вытекает, что для криптомонет, как и для вещей, необходимо разграничивать фактическое обладание ими («квазивладение») и абсолютное право на них («квазисобственность»). Возможны ситуации, когда обладатель криптомонет, с точки зрения данного правопорядка, обладает ими не по праву – например, получив их под влиянием угроз или обмана. В случае неправомерного перевода криптомонет другому пользователю вполне возможно предъявление иска о возврате криптомонет¹⁰ («квазивиндикация») и т. п.

***

Всё сказанное о «квазивещной» природе криптомонет в полной мере относится и к криптотокенам. В этом смысле объединение их в общую категорию «криптоактивов» вполне разумно.

Но есть существенная разница в происхождении ценности этих двух видов криптоактивов. Как уже говорилось, криптомонеты ценны сами по себе в силу ограниченности их предложения и удобства их использования в качестве средства обмена. Напротив, криптотокены, как правило, имеют ценность лишь в силу того, что с ними юридически связаны некие обязательства их эмитента.

Эти обязательства обычно публикуются эмитентом в документе под названием «белая книга» (whitepaper). Эмитент может пообещать держателю токена выплату определённой суммы денег, или долю в доходах от некоего бизнеса, или предоставление в будущем неких товаров или услуг и т. п. (Мы сейчас оставляем в стороне вопросы публично-правового регулирования эмиссии таких токенов, а сосредотачиваемся на гражданско-правовых аспектах.)

Хотя ценность токена происходит из «прикреплённого» к нему обязательства, вряд ли корректно сказать, что токен является этим обязательством.

Криптотокен (воображаемый жетон, принадлежность которого фиксируется в распределённом реестре) и обязательство эмитента (обещание, исполнение которого юридически обязательно) – это объекты разной природы. Подобным образом, жетон на метро не является «обязательством» метрополитена предоставить пассажиру услугу проезда: жетон является вещью, к которой это обязательство в некотором смысле юридически «прикреплено».

***

Обязательство эмитента криптотокена может, в частности, состоять в обещании выплаты по требованию держателя фиксированной суммы в той или иной криптовалюте или в обычной («фиатной») валюте. Подобные токены называют «стейблкойнами» (stablecoin). Они широко используются пользователями для расчётов наряду с криптовалютами.

Наиболее популярный на сегодняшний день стейблкойн называется Tether USD (USDT). Его цена составляет один доллар США, а рыночная капитализация (на январь 2023 года) – около 66 млрд. долларов¹¹. Эмитент токена – гонконгская компания Tether Limited. Идея состоит в том, что эмитент всегда продаёт и погашает токены ровно за один доллар, а покупатели токенов могут использовать их для расчётов за товары и услуги, цена на которых установлена в долларах¹².

Очевидна аналогия между подобными стейблкойнами и более традиционными платёжными инструментами: с «частными банкнотами» американских банков в «эру свободного банкинга»; с расчётными векселями российских банков времён «кризиса неплатежей»; наконец, с обычными безналичными денежными средствами на счёте в банке.

Отличие от традиционных инструментов, помимо новой технологии фиксации обязательства, состоит лишь в том, что в данном случае должником по обязательству является не банк, а некая компания (эмитент токена). Естественно, возникает вопрос о платёжеспособности этой компании.

Изначально – то есть с момента начала эмиссии в 2014 году и вплоть до 2019 года – эмитент Tether гордо сообщал пользователям, что все выпущенные им токены обеспечены стопроцентными резервами в фиатной валюте (то есть в долларах США). Иначе говоря, даже если абсолютно все держатели токенов единовременно вздумают их погасить, компания без проблем выплатит деньги.

Однако, как выяснилось впоследствии, это утверждение не соответствовало действительности. Обнаружив это, американский регулятор – Commodity Futures Trading Commission (CFTC) – оштрафовал компанию на 41 млн. долларов¹³.

В 2021 году компания опубликовала отчёт, из которого явствовало, что хотя резервы у неё формально и стопроцентные, но собственно фиатная валюта составляет лишь считанные проценты, а львиная доля резервов — это некие «векселя» (commercial paper)¹⁴. Соответственно, удастся ли оперативно «обналичить» резервы в случае необходимости – большой вопрос.

Ясно, что существует серьёзная проблема с надёжностью стейблкойнов. В связи с этим правительство США вынашивает планы по прямому регулированию эмитентов стейблкойнов¹⁵, но пока эти планы не реализованы.

Очевидно, что если американским банкам разрешат выпускать стейблкойны, деноминированные в долларах, это будет не чем иным, как новой формой «денег коммерческих банков». Если же на выпуск собственных криптомонет решится Федеральная резервная система США, то это будет новой формой «денег центрального банка».

***

Итак, криптоактивы – это идеальные (иначе говоря, воображаемые) объекты, производные от записей в децентрализованном реестре и обладающие свойством оборотоспособности. Криптомонеты ценны сами по себе из-за ограниченности их предложения, а ценность криптотокенов состоит в том, что к ним юридически «прикреплено» обязательственное требование к эмитенту. В этом криптомонеты очень похожи на деньги центрального банка, а криптотокены — на деньги коммерческих банков.

В этом свете кажется вполне естественным и деньги тоже определить как идеальные объекты, производные от записей в неких реестрах (реестр счетов центрального банка или коммерческого банка) либо юридически «прикреплённые» к тем или иным оборотоспособным объектам (монеты, банкноты, а с развитием технологий – любые вновь изобретённые оборотоспособные сущности).

Более того, на некотором уровне абстракции и обращающиеся в экономике наличные деньги тоже можно рассматривать как своеобразный «реестр прав». «Записями» в этом реестре – то есть средством фиксации информации средствами материального мира – служат монеты и банкноты, находящиеся во владении каждого конкретного участника оборота. В этой парадигме монета в один рубль, лежащая у меня в кармане, является «записью» о том, что я являюсь обладателем идеальных «денег центрального банка» на сумму один рубль.

Если так, то вообще все денежные средства можно рассматривать как идеальные объекты, производные от «записей» в тех или иных «реестрах».

Для передачи этих идеальных объектов другому лицу их обладатель должен совершить определённые физические действия (вручить контрагенту наличные, дать банку поручение на платёж контрагенту, войти в систему и перевести контрагенту криптотокен и т.д.).

Правда, если криптотокен в принципе вполне может существовать и без прикреплённого к нему обязательства, то, скажем, запись в реестре счетов банка в силу закона непременно означает запись об обязательстве банка перед клиентом. Если так, то в случае средств на счёте разграничение «идеального объекта» (денег) и «прикреплённого» к нему обязательства имеет гораздо меньше смысла, чем в случае криптотокена.

С другой стороны, если мы хотим объединить в одой категории наличные и безналичные денежные средства, подобная «экстракция» их общей идеальной сущности кажется неизбежной.

***

Возможно, деньги как идеальные объекты не дотягивают до «квазивещей» (каковыми можно считать криптоактивы). Ведь их обладатель не всегда имеет над ними полную власть: по судебному решению безналичные средства могут быть списаны банком со счёта без какого-либо участия держателя счёта.

Хотя, с другой стороны, подобная ситуация возникает и в случае вещей, находящихся на хранении у другого лица («производный владелец», то есть хранитель, может исполнить судебное решение по передаче вещи кому-либо и без участия «оригинарного владельца»).

Разумеется, договор банковского счёта не является договором хранения наличных. Но, возможно, его в некотором смысле можно рассматривать как договор «квазихранения» тех самых идеальных объектов – «денег коммерческого банка». Ведь именно банк по поручению клиента осуществляет с ними разного рода манипуляции, такие как передача другому лицу (перевод внутри банка) или обмен на деньги другого коммерческого банка (перевод в другой банк).

Впрочем, любые аналогии несовершенны. Так, в случае банкротства банка «квазивладелец» денег этого коммерческого банка получает лишь обязательственное требование к банкроту (в отличие от случая с хранителем вещи).

***

Я бы сказал, что ключевое различие – в смысле особенностей обращения – между криптоактивами и денежными средствами на счёте в банке состоит в степени фактической власти обладателя над соответствующим объектом.

В случае криптоактива эта власть, по существу, абсолютна: передать актив другому пользователю может только сам обладатель актива или лицо, получившее от него секретный ключ к его аккаунту. Абсолютный характер имеет и власть владельца наличных денег: лишь он сам или кто-то, кому он их вручил, может передать их контрагенту. Держатель счёта в банке в большинстве случаев имеет аналогичную власть над средствами на счёте, но исключением являются некоторые экстремальные случаи, когда банк по тем или иным причинам действует вопреки воле держателя счёта (например, по приказу суда).

Вернее всего будет выразиться осторожно, сказав, что деньги – понимаемые как описанные выше идеальные объекты – являются особым объектом гражданского права, отчасти напоминающим вещи в смысле особенностей их оборота.

Промежуточные итоги

Если резюмировать вышесказанное, вырисовывается следующее понимание феномена денег.

Деньги – это объекты гражданских прав, которые используются участниками оборота как средство обмена и платежа, будь то в силу закона или обычая оборота. Те же объекты могут использоваться и для накопления стоимости в руках участника оборота. В принципе деньгами могут служить объекты самой разной природы, от морских раковин до криптотокенов.

Деньги, обращающиеся в современной экономике, делятся на деньги центрального банка и деньги коммерческих банков. Можно сказать, что первая категория – это «первичные деньги», создаваемые государством, а вторая – «производные деньги», создаваемые коммерческими банками в качестве заменителя «первичных денег».

Деньги центрального банка включают наличные деньги, находящиеся в обращении, и средства на счетах в центральном банке. Цифровые деньги центрального банка (там, где они есть) относятся к последней категории – возможно, с некоторыми оговорками для «офлайновых кошельков» (см. выше). Различные виды денег центрального банка взаимозаменяемы (с учётом публично-правовых ограничений) и равноценны между собой. Их общий объем напрямую контролируется центральным банком.

Несколько изменив определение (во избежание объединения в одной категории материальных и нематериальных сущностей), можно сказать, что деньги центрального банка – это идеальные объекты, обладающие самостоятельной ценностью и оборотоспособные, обладатель которых фиксируется либо путём записи в реестре счетов центрального банка, либо путём владения наличными, выпущенными центральным банком.

Деньги коммерческого банка, то есть безналичные денежные средства на счёте в этом банке, представляют собой права кредитора в некоем обязательственном правоотношении с банком. Суть этого (альтернативного) обязательства состоит либо (1) в предоставлении кредитору по его требованию соответствующей суммы денег центрального банка (с учётом публично-правовых ограничений), либо (2) в осуществлении банковского перевода – то есть (а) в принятии на себя тем же банком или (б) в обеспечении принятия на себя другим банком аналогичного обязательства, в котором кредитором является лицо, указанное кредитором по исходному обязательству.

Общий объём денег коммерческих банков в экономике регулируется центральным банком различными косвенными методами, включая установление резервных требований.

Несколько изменив определение, можно сказать, что деньги коммерческого банка – это идеальные объекты, ценность которых состоит в том, что к ним юридически «прикреплено» описанное выше обязательство банка. Обладатель этого объекта фиксируется записью в реестре счетов соответствующего банка. При передаче такого объекта другому лицу (перевод внутри одного банка) оно становится новым кредитором в обязательстве. При переводе средств в другой банк происходит обмен денег одного коммерческого банка на деньги другого коммерческого банка, с передачей последних получателю платежа.

В случе введения в обращение «токенов безналичных денег» (см. выше) указанный идеальный объект, по сути, сливается с таким токеном, к которому «прикрепляется» соответствующее банковское обязательство. При передаче токена другому лицу меняется лишь кредитор в обязательстве, но не должник (банк-эмитент остаётся тем же). Для перевода средств в другой банк токены одного коммерческого банка обмениваются на токены другого коммерческого банка.

Обычно деньги коммерческих банков используются в обороте как средство платежа наряду с деньгами центрального банка, но при отзыве лицензии или банкротстве коммерческого банка теряют ценность и оборотоспособность.

***

Определение денег как «идеальных объектов» может показаться избыточным умствованием. Однако думается, что это единственная логическая возможность привести к общему знаменателю столь непохожие, но выполняющие идентичные функции объекты, как монеты и банкноты, записи на счетах в центральном банке, записи на счетах в различных коммерческих банках – плюс новомодные «цифровые деньги» центральных банков, в том числе в «офлайновых кошельках» на смартфоне, а вдобавок ещё и «токены безналичных денег» коммерческих банков.

(Конец второй части, окончание следует)

=====================

1Ст. 27 Закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)».

2П. 1 ст. 845 ГК РФ.

3Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации