Спорные позиции некоторых арбитражных судов о применении нового 3-х годичного срока исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности за действия КДЛ в период существования годичного срока

Наверное каждый, кто представлял интересы лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, сталкивался с успешными попытками судов обойти применение срока исковой давности. Я говорю, конечно же, не о том, когда ясно, что соответствующий срок не истек, а об обосновании судебного акта весьма спорным толкованием норм об исковой давности. Особенно часто такое происходит при наличии значительных требований по налогам в РТК, либо при установлении, что КДЛ действительно своими действиями причинил вред кредиторам.

Исходя из позиции обывателя подобный подход к правосудию можно понять. Перед судом почти мошенник, который хочет избежать ответственности ссылкой на истечение срока исковой давности. Но в судопроизводстве все же должно применяться право, а не понятия.

Соглашусь, что в связи с многочисленными изменениями Закона о банкротстве в части сроков исковой давности можно допустить ошибки в применении сроков исковой давности. Тем не менее, я полагаю, что когда, например, в 2020 году подается заявление о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности за действия, совершенные в 2011 году, и оно удовлетворяется, то это точно уже выходит за все пределы разумного.

Я решил сделать несколько публикаций касательно темы применения срока исковой давности при привлечении к субсидиарной ответственности, проанализировав, является ли в подобных спорных случаях отказ в применении сроков исковой давности законным или речь идет о натяжении позиции под конкретную ситуацию с учетом того, кто является кредитором и порочности поведения КДЛ.

Первой в серии я хочу рассмотреть встречающуюся в некоторых постановлениях  арбитражных судов округов позицию о применении по аналогии закона или вообще без какой-либо аналогии  в пункте 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» при изменении Закона о банкротстве в части применения сроков исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности.

Подобная позиция встречается не очень часто, но налоговые органы и конкурсные управляющие иногда пытаются с помощью неё возражать на заявление о применение сроков исковой давности. Поэтому она заслуживает обсуждения и правовой оценки.

Фактические обстоятельства, к которым применяется анализируемая позиция

• Основания субсидиарной ответственности имели место в период действия пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», в соответствии с которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по пунктам 2 и 4 данной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.
• До момента истечения годичного срока исковой давности Закон о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ утрачивает силу в связи с принятием Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях»,  и новым законом устанавливается более длительный трехгодичный субъективный срок исковой давности
• Пример: должник признан банкротом 01.03.2017. Конкурсному управляющему стало известно об основаниях субсидиарной ответственности 15.03.2017. На момент вступления в силу № 266-ФЗ годичный субъективный срок исковой давности, установленный предыдущей редакцией Закона о банкротстве, не истек.

Правовой вопрос

Применяется ли в вышеназванных обстоятельствах годичный субъективный срок исковой давности, установленный пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, согласно ст. 4 ГК РФ, которая устанавливает правила действия гражданского законодательства во времени, или применяется новый трехлетний субъективный срок исковой давности, введенный Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Позиция большинства постановлений арбитражных судов округов исходит из того, что в описанных обстоятельствах применяется годичный субъективный срок исковой давности, но некоторые суды руководствуются иным подходом, о котором и пойдет речь.

Позиция некоторых окружных судов относительно срока исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности при наличии вышеназванных обстоятельств

Постановление АС Волго-Вятского округа  от 03.09.2021 по делу № А43-19228/2015

С учетом использования по аналогии правил применения изменившихся положений Гражданского кодекса Российской Федерации о сроках исковой давности, установленных в пункте 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» судам надлежало выяснить, истек ли годичный срок исковой давности, установленный действовавшей ранее редакцией Закона о банкротстве, и исчисленный судом первой инстанции, на момент вступления в силу положений Закона о банкротстве в редакции Закона № 488-ФЗ, установивших трехгодичный срок исковой давности.

Иначе говоря, суд исходит из того, что если годичный срок исковой давности не истек на момент установления трехгодичного срока исковой давности, то по аналогии применяются норма о внесении изменений в ГК РФ. Соответственно, по мнению суда, годичный срок исковой давности превращается в трехгодичный.

Постановление АС Волго-Вятского округа  от 19.02.2020 по делу № А82-3809/2016

Как следует из материалов дела, заявление конкурсного управляющего о привлечении Леванова Ю.А. к субсидиарной ответственности подано в суд первой инстанции 05.12.2018 (согласно штампу входящей корреспонденции Арбитражного суда Ярославской области), при этом, годичный срок исковой давности, установленный действовавшей ранее редакций Закона о банкротстве, и исчисленный судом первой инстанции, на момент вступления в силу положений Закона о банкротстве в редакции Закона № 488-ФЗ, установивших трехгодичный срок исковой давности, не истек.

При таких обстоятельствах с учетом использования по аналогии правил применения изменившихся положений Гражданского кодекса Российской Федерации о сроках исковой давности к обычным (небанкротным) правоотношениям (пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ) следует исходить из того, что в данной ситуации подлежат применению нормы о трехгодичном сроке исковой давности.

Поскольку институт исковой давности не регулирует содержание правоотношений, которые могут стать предметом судебного спора, и поскольку истечение срока исковой давности находится вне контроля должника, а потому является для него лишь следствием поведения другой стороны, активные действия которой могут привести к перерыву течения срока исковой давности независимо от поведения должника, его правовое положение не изменяется до тех пор, пока не истечет срок исковой давности, установленный законом.

Увеличение срока исковой давности применительно к тем отношениям, по которым установленный ранее действовавшим законодательством срок исковой давности еще не истек, не может расцениваться как ухудшение правового положения лица и ограничение его прав, уже существующих в конкретных правоотношениях, недопустимое с точки зрения Конституции Российской Федерации (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.04.2010 № 9-П).

 С учетом изложенного трехгодичный срок исковой давности, установленный Законом о банкротстве в редакции Закона № 488-ФЗ на дату обращения конкурсного управляющего в суд (05.12.2018) не истек

 

Постановление АС Северо-Западного округа от 12.04.2021 по делу А56-3748/2015

Аналогичная вышеизложенным позиция, но уже без ссылок на аналогию закона.

Проанализирую вышеназванную позицию с правовой точки зрения. А, может быть, она правильная и зря большинство судов не применяет ее?

Применима ли аналогия закона в данной ситуации?

Итак, пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ предусматривает следующее:

Установленные положениями Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона) сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года

 

С моей точки зрения, наиболее значимы для решения вопроса и применении аналогии закона следующие моменты:

• Пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ является специальной нормой, отличной от общего правила, установленного ст. 4 ГК РФ. В противном случае не было бы необходимости отдельно оговаривать применение новых правил об исковой давности, к отношениям, возникшим до введения таких правил.
• Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» был в три раза увеличен субъективный срок исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности, что значительно отличает его от изменений в нормы об исковой давности, внесенные Федеральным законом от 07.05.2013 № 100-ФЗ.
• П. 1 ст. 4 ГК РФ ясно и недвусмысленно устанавливает, что действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.
• Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» не предусматривал никаких особых правил относительно действия новых сроков исковой давности во времени.

Из изложенного следует вывод, что поскольку в новом акте законодательства не были прямо установлены иные правила его действия, отличные от ст. 4 ГК РФ, то аналогия закона здесь неуместна. Более того, если бы законодатель был намерен установить новое общее правило относительно действия во времени любых изменений правил о сроках исковой давности в виде того, что предусмотрено в пункте 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ, то он включил бы его в ГК РФ.

Таким образом, пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ может применяться исключительно к тем изменениям в ГК РФ относительно СИД, которые тогда произошли.

А теперь представим, какой абсурд мог бы произойти, если полагать, что пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ можно применять по аналогии ко всем изменениям относительно сроков давности, т.е. фактически считать эту норму новым универсальным правилом для СИД, отличным от ст. 4 ГК РФ.

Допустим законодательством установлено, что СИД по определенному требованию составляет 10 лет. Право истца нарушено 8 лет до изменения закона и установления трехлетнего СИД. Если применить ту же аналогию закона, то на момент изменения закона СИД не истек, а значит применяется новый 3-х летний СИД, но он уже истек. А если исходить из ст. 4 ГК РФ, то срок не истек.

Поэтому правило пункта 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ не может быть универсальным, и оно было установлено исходя из содержания конкретных изменений в ГК РФ. В случае изменений 2013 года законодатель счел, что отступление от ст. 4 ГК РФ уместно, но это вовсе не значит то же самое для иных изменений относительно СИД в других ситуациях.

Кроме того, применение аналогии здесь недопустимо и в силу следующих соображений.

Предположим, что основания субсидиарной ответственности возникли в 2015 году, а должник был признан банкротом, например, 10.02.2017. Также допустим, что об основаниях СО  конкурсному управляющему стало известно еще до введения процедуры конкурсного производства.

По логике обсуждаемой позиции с 10.02.2017 начал течь не годичный субъективный срок исковой давности, а новый, трехгодичный.

Конкурсный управляющий обращается с заявлением о привлечении КДЛ к СО, например, 20.11.2019.

Проанализируем ситуацию с позиций КДЛ.

КДЛ идет к юристу и спрашивает, какой СИД для привлечения его к СО. Юрист читает ст. 4 ГК РФ, а затем изучает текст Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, который прямо не предусматривает никаких исключений из правил ст. 4 ГК РФ. Он говорит КДЛ, что применяются общие правила действий норм гражданского права во времени, а поэтому субъективный СИД составляет 1 год.

А мы помним, что в Постановлении Конституционного Суда РФ от 15.02.2016 N 3-П, говорится следующее:

Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав.

Если СИД составляет год, то опрометчиво ли будет со стороны КДЛ не хранить доказательства, которые могли бы опровергнуть требования о привлечении его к СО, после истечения СИД? Если следовать мотивам установления СИД в законодательство и наличию сокращенного годичного срок исковой давности, то вполне разумно полагать, что через 2 года после начала течения СИД уже можно не хранить доказательства.

В приведенном примере КДЛ, который полагался бы на ясные и недвусмысленные нормы не смог бы представить доказательства, которые были утрачены.

Это, конечно, лишь один из примеров возможных негативных последствий применения нового СИД.

А уместна ли ссылка одного из судов на постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.04.2010 № 9-П для обоснования применения аналогии закона в данном случае.

Оно вообще не имеет никакого отношения к гражданскому праву. В нем обсуждался закон, связанный с гарантиями материального и социального обеспечения судей, когда закон создавал более худшее положение для определенного круга судей, чем оно было до его принятия.

Более того, КС РФ рассматривал конституционность принятия закона. В нашем же случае никакого закона, ухудшающего права КДЛ не принималось, так как к ним должны применяться нормы материального права, в числе коих и СИД, действующие на момент совершения действий, являющихся основанием субсидиарной ответственности.

В связи с изложенным полагаю, что позиция мэйнстрима судебной практики, который исходит из того, что в указанных обстоятельствах правила о СИД применяются ровно те, которые существовали на момент совершения деликта КДЛ, а именно одногодичный срок исковой давности, а не новые, соответствует нормам гражданского права, а обратная представляет собой ошибку в применении права.