Чтобы совершить покупку, вам надо авторизоваться или зарегистрироваться .
 
 
 
закрыть
Информация
Чтобы оставить комментарий на www.zakon.ru, необходимо зарегистрироватся.
закрыть
Information
Please note that this is beta English version. Some pages may not be translated. If you experience difficulties, please contact our administrator: moderator@igzakon.ru . We will be happy to assist.

Убытки из нарушения конфиденциальности, или Крах операции «Песец»

Отрасль права: Гражданское право
11.07.2018 — 15:51

 

Фото: Песец

Автор: Marc Steensma - собственная работа,
CC BY-SA 3.0, Ссылка

***

Моя заметка в свежем номере «Вестника ЭП»:

Будылин С.Л. Убытки из нарушения конфиденциальности, или Крах операции «Песец»// Вестник экономического правосудия Российской Федерации.  2018. № 7. С. 33-39.

С любезного разрешения редакции выкладываю текст заметки в открытом доступе.  

Полный текст журнала или отдельных статей из него можно приобрести здесь:

***

CF Partners (UK) Llp v Barclays Bank Plc & Anor [2014] EWHC 3049 (Ch) (24 September 2014)

В этом деле, рассмотренном Высоким Судом Англии и Уэльса, банк получил от клиента конфиденциальную информацию в ходе переговоров о предоставлении кредита на приобретение некой, по мнению клиента, сильно недооцененной компании.  Переговоры закончились неудачей, в том смысле, что кредит не был предоставлен, и сделка по приобретению компании не состоялась.  Но вскоре после этого банк сам приобрел эту компанию!  Несостоявшийся заемщик предъявил банку иск о нарушении конфиденциальности.  Однако у него не было ни прямого соглашения о конфиденциальности с банком, ни доказательств причинения ему каких-либо убытков в результате последующего приобретения компании банком. 

Несмотря на это, суд в итоге счел, что использование банком для собственных нужд доверенной ему конфиденциальной информации было правонарушением по отношении к истцу.  Сумму же убытков судья оценил, мысленно смоделировав гипотетические переговоры между истцом и ответчиком по поводу компенсации за снятие истцом требования о конфиденциальности информации. 

***

Шведская компания Tricorona специализировалась на торговле «углеродными кредитами» (carbon credits), то есть квотами на выброс углекислого газа в соответствии с условиями Киотского протокола.  Скептики называют этот бизнес «торговлей горячим воздухом», но у шведской компании дела шли довольно неплохо, судя по ее рыночной капитализации в 100 млн. долларов.

Британское инвестиционное товарищество CF Partners задумало приобрести эту шведскую компанию (2008 г.).  Свой план по приобретению компании товарищество назвало проектом «Песец» (Arctic Fox Project).  

Однако для реализации проекта товариществу нужно было финансирование.  Действуя через посредника, компанию IVC International, товарищество обратилось к известнейшему британскому банку Barclays Bank, весьма активному игроку, помимо прочего, и на рынке углеродных квот.

Как выяснилось впоследствии, банк ранее и сам подумывал о приобретении этой шведской компании.  Однако к описываемому периоду времени банк уже отказался от этой затеи, сочтя, что качество управления компанией вызывает вопросы.  Впрочем, клиенту банк об этом ничего не рассказал. 

Перед началом переговоров о финансировании банк и посредник (IVC) подписали весьма детальное соглашение о конфиденциальности.  Помимо собственно обязательства неразглашения полученной от клиента информации, банк принял на себя обязательство «эксклюзивности»: он пообещал, что в течение определенного периода не будет пытаться приобрести шведскую компанию или ее активы самостоятельно.

Однако договориться об условиях финансирования сторонам так и не удалось.  В итоге проект «Песец» завершился крахом.  Впрочем, стороны расстались по-хорошему: клиенты (и IVC, и CF Partners) подписали документ, освобождающий банк от обременительного требования «эксклюзивности» (март 2009 г.)

И тут вдруг у банка вновь проснулся интерес к шведской компании.  Вскоре банк заключил с ней соглашение о «стратегическом партнерстве» (сентябрь 2009 г.).  А через некоторое время банк решил купить шведскую компанию!

Свой план приобретения шведской компании банк назвал проектом «Помидор» (Pomodoro Project).  В отличие от операции «Песец», операция «Помидор» завершилась полным успехом (июль 2010 г.).  А еще через некоторое время банк с хорошей прибылью продал компанию ее же менеджерам (2012 г.).

***

Британское товарищество предъявило иск банку, обвиняя его в неправомерном использовании конфиденциальной информации, полученной от товарищества, а также в нарушении обязательства эксклюзивности. В качестве соответчика товарищество указало и саму шведскую компанию, в сделке по ее приобретению действовавшую заодно с банком.

По мнению истца, банк разработал и реализовал свой проект «Помидор» лишь благодаря той конфиденциальной информации о шведской компании, которую банк получил от истца при обсуждении проекта «Песец».  Ведь до этого банк считал компанию непригодной для инвестиций!

Товарищество заявило, что приобретение банком шведской компании в ходе проекта «Помидор» было «нарушением его [банка] обязательств конфиденциальности и эксклюзивности (а также всякого подобия коммерческого приличия и морали)».

Высокий Суд Англии и Уэльса рассмотрел иск в первой инстанции. Дело рассматривал судья Хилдъярд (Mr Justice Hildyard).

Слушания продолжались 34 дня, в их ходе было подвергнуто перекрестному допросу 22 свидетеля.  В качестве письменных доказательств суду было представлено 38 тысяч документов.  Письменное изложение позиций сторон заняло по 700 страниц у каждой стороны.  Судебные расходы банка составили около 10 млн. фунтов (размер расходов их оппонентов в судебном акте не упоминается, но, надо полагать, сумма была сопоставимой).  Вынесение решения и написание мотивировки заняло у судьи более года.  Объем судебного акта превышает 300 страниц. 

Как это обычно и бывает с актами судов первой инстанции, львиная его доля посвящена характеристике свидетелей, обширным цитатам из их показаний, оценке доказательств и установлению фактов дела.  Однако мы на этом останавливаться не будем. Нас больше будут интересовать вопросы права, разрешенные судом.

***

Аргумент истца о нарушении требования эксклюзивности не показался судье убедительным. 

Во-первых, истец (британское товарищество) вообще не был стороной соглашения, содержавшего условие об эксклюзивности: оно было заключено банком с компанией-посредником.  Соответственно, товарищество не могло предъявлять требований из этого договора.  Во-вторых, даже если принять аргумент истца, что компания-посредник фактически действовала как агент товарищества-истца, все равно обязательство эксклюзивности было прекращено в результате подписания всеми заинтересованными сторонами (включая истца) документа, явно освобождающего банк от этого обязательства.

Более сложным оказался вопрос о нарушении конфиденциальности.

По мнению истца, именно сообщенная им банку конфиденциальная информация подвигла банк на приобретение шведской компании.  То есть банк хотя и не разгласил информацию, но использовал ее в своих корыстных целях. 

Обязанность сохранять конфиденциальность может происходить как из договора, так и, безотносительно к договорным отношениям сторон, в силу действия права справедливости (equity).  Поскольку договора между сторонами не было, обсуждалась именно соответствующая доктрина права справедливости.

Доктрина нарушения конфиденциальности (breach of confidence), относящаяся к английскому праву справедливости (equity), гласит, что доверительно сообщившее информацию лицо, доверие которого было нарушено, может требовать судебной защиты (remedy). 

Обобщенно говоря, обязанность сохранять конфиденциальность (duty of confidence) возникает (помимо договорных оснований), когда информация становится известной лицу при обстоятельствах, в которых было бы нечестно (unfair) раскрыть ее другим лицам.  Обычно требуется выполнения трех условий: (1) конфиденциальный характер самой информации; (2) передача информации при обстоятельствах, предполагающих обязательство сохранения конфиденциальности; (3) использование этой информации без разрешения и к невыгоде лица, ее сообщившего.[1]

Хотя соглашение о конфиденциальности было заключено с компанией-посредником, а не с товариществом-истцом, все равно соглашение, очевидно, представляло собой обстоятельство, делающее разглашение или использование банком конфиденциальной информации нечестным по отношению к товариществу.  (Во всяком случае, в течение некого разумного периода времени.)  Что касается последующего освобождения банка от его обязанностей по соглашению, оно касалось лишь эксклюзивности, но не конфиденциальности. 

Товарищество полагало, что именно оно «предоставило то увеличительное стекло, которое позволило [банку] Barclays увидеть возможность превращения лягушки в принца; и именно это открытие, задолго до истечения каких-либо договорных или основанных на праве справедливости обязанностей, привело Barclays к приобретению [компании] Tricorona в соответствии с проектом «Помидор»».

Вместе с тем товарищество признало, что у него с банком не возникло полномасштабных фидуциарных отношений, автоматически обязывающих фидуциария не получать без разрешения каких-либо выгод от этих отношений. 

Банк в ответ возражал, что он просто заметил, что компания недооценена.  Информация, предоставленная истцом, самое большее, «гальванизировала» интерес банка к шведской компании, но не использовалась для принятия решения о приобретении компании. 

Сама же информация о том, что компанию можно приобрести, была общедоступной и к тому же недолговременной.  Если бы банк не приобрел компанию, то и истец, не имея финансовых ресурсов, все равно ее не купил бы! 

Судье показались более убедительными аргументы истца.

Судья сформулировал ряд факторов, примененных им для определения того, является ли информация конфиденциальной. А именно, для этого информация

  • должна быть ясной и поддающейся идентификации;
  • не должна быть тривиальной или бесполезной;
  • должна быть недоступной публично.

Судья отметил, что даже компиляция или особое представление информации, отдельные части которой общедоступны, может обладать свойством конфиденциальности (например, список клиентов, состоящий из публично известных имен).  Подобным образом, подборка сведений, каждый элемент которой не обладает особой ценностью, в комбинации может преодолевать порог «тривиальности».

Всесторонне проанализировав доказательства, судья признал, что представленные истцом банку сведения  о стоимости портфеля «карбоновых кредитов», находящихся в собственности шведской компании, следует считать конфиденциальными.  А значит, банк не мог их использовать без разрешения истца.

Суд также признал, что и сама шведская компания нарушила обязанности по сохранению конфиденциальности, в этом случае происходящие из отдельного соглашения о конфиденциальности между товариществом и шведской компанией.  Оказывается, лишь после получения разъяснений от истца шведская компания осознала истинную ценность своего собственного портфеля «карбоновых кредитов»!  Это подвигло компанию на стратегическое партнерство с банком, которое окончилось приобретением компании. 

В результате судья признал банк и шведскую компанию солидарно ответственными перед истцом за нарушение конфиденциальности.  Оставалось посчитать убытки.

***

Право справедливости (equity) имеет широкий спектр средств судебной защиты и предполагает широкую дискрецию суда по выбору подходящей меры.  Этим право справедливости отличается от общего права в узком смысле слова (common law), допускающего лишь взыскание убытков (damages).

Истец просил взыскать с банка неправомерно полученную им прибыль, то есть прибыль от последующей перепродажи акций шведской компании.  Сумму прибыли истец оценивал в 50 млн. евро (банк насчитал лишь 35 млн.).

В принципе, право справедливости допускает подобную меру (account of profits), которая в английском праве не считается разновидностью убытков. 

Однако судья счел эту меру слишком радикальной.  Он счел, что достаточно взыскать c нарушителей убытки.  Но как их посчитать?  Ведь никакого физического вреда имуществу истца причинено не было!

Судья применил методику, сформулированную в деле Wrotham Park Estate Co Ltd v Parkside Homes Ltd[2] от 1974 года.  Она состоит в том, что судья должен представить себе гипотетические переговоры сторон, в данном случае об освобождении банка от обязанности сохранаять конфиденциальность, и оценить, за какую сумму истец согласился бы на такое освобождение (Wrotham Park damages). 

На протяжении нескольких десятков страниц судья со вкусом обсуждает позиции и аргументы сторон на этих гипотетических переговоров и пробует применить различные способы оценки результата переговоров.

В итоге судья приходит к сумме 10 млн. евро.  Он признает, что это лишь очень приблизительная оценка результата гипотетических переговоров сторон.  Но большего для восстановления справедливости и не нужно!

«Сочетание потенциальных факторов, аргументов и неопределенностей в оценках делает, как я уже говорил, точную оценку невозможной.  По моему заключению, которое включает мои ощущения по поводу пропорциональности суммы с учетов всех обстоятельств, я думаю, что эти переговоры ..., в самых общих словах, привели бы к согласованной итоговой сумме (округленно) в 10 млн. евро.»

Именно эту сумму судья взыскал солидарно с обоих ответчиков, получивших от истца конфиденциальные материалы и впоследствии нарушивших его доверие, воспользовавшись полученными сведениями в свих собственных интересах.

***

Из этого дела я бы сделал следующие выводы.

  1. Если вы получили в ходе своей коммерческой деятельности чью-то конфиденциальную информацию, за ее разглашение или ее несанкционированное использование в своих интересах вы можете понести ответственность, даже если формальное соглашение о конфиденциальности с владельцем информации не подписывалось.
  2. Отсутствие реального ущерба у пострадавшей стороны не означает, что платить ей ничего не нужно.  Суд может применить различные методики подсчета компенсации за нарушение, в том числе «убытки типа Wrotham Park», исчисляемые как сумма компенсации, согласованная в результате гипотетических переговоров сторон о снятии конфиденциальности.
  3. Приблизительность результата исчисления убытков не является препятствием для взыскания этих убытков.

Все это, разумеется, в свете английского права. В некоторых других юрисдикциях эти весьма разумные тезисы могут показаться судьям не столь очевидными...

 

 

[1] Coco v A N Clark (Engineers) Ltd [1969] RPC 41.

[2] Wrotham Park Estate Co Ltd v Parkside Homes Ltd [1974] 1 WLR 798.

  • 1112
  • рейтинг 6

Похожие материалы

Комментарии(0)

Написать комментарий

 
Чтобы оставить комментарий, вам надо авторизоваться. Текст комментария будет сохранен.

Если вы еще не зарегистрированы на Закон.ру, то сохраните текст комментария и зарегистрируйтесь.