Чтобы совершить покупку, вам надо авторизоваться или зарегистрироваться .
 
 
 
закрыть
Информация
Чтобы оставить комментарий на www.zakon.ru, необходимо зарегистрироватся.
закрыть
Information
Please note that this is beta English version. Some pages may not be translated. If you experience difficulties, please contact our administrator: moderator@igzakon.ru . We will be happy to assist.

Представляю на обсуждение черновик моей новой статьи. Мне будут интересны (и, надеюсь, полезны) любые замечания, дополнения, предложения коллег по этой работе. Пожалуйста, читайте, высказывайтесь в комментариях.

_________________________________

14 июня 2018 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял постановление № 17 "О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве" (далее - Постановление № 17). В качестве целей принятия данного правового акта декларируется обеспечение правильного и единообразного применения судами норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих основания и порядок конфискации имущества. Речь идет, прежде всего, о нормах, закрепленных в главе 15.1 УК РФ, которая была введена в действие Федеральным законом от 27.07.2006 № 153-ФЗ. И хотя с того момента прошло без малого двенадцать лет, разъяснения относительно применения столь важного правового института (предусмотренного указанной главой), высший суд России дал впервые. В этом есть определенная логика: законодатель многократно изменял и дополнял главу 15.1 УК РФ. Давать разъяснения нестабильному, часто меняющемуся законодательству сложно и не слишком продуктивно.

В силу сказанного Постановление № 17 заслуживает всестороннего и глубокого анализа. Вместе с тем вряд ли эта задача может быть быстро решена, тем более в одной научной статье и силами одного исследователя. В настоящей работе автор нацелен на более скромный результат – предложить критический анализ лишь некоторых сторон рассматриваемого документа.

I.

1. Во 2-м абзаце п. 2 Постановления № 17 разъясняется, что орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому (п. "г" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ), могут быть конфискованы судом по делам о преступлениях, перечень которых не ограничен (выделено мною – П.С.). Такое разъяснение вызывает возражение, поскольку создает почву для расширительного толкования репрессивных норм и несправедливого лишения права собственности. Если подвергнуть норму, содержащуюся в п. "г" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, системному толкованию, то можно прийти к выводу, что конфискация возможна лишь по делам об умышленных преступлениях. Орудия, оборудование и другие средства совершения неосторожных преступлений конфискации не подлежат. Именно такой позиции придерживался Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 16 августа 1984 г. № 19 "О конфискации орудий преступления, признанных вещественными доказательствами по делу" при рассмотрении аналогичного вопроса.

В противном случае должны конфисковываться все вещи, принадлежащие осужденному, которые объективно сыграли роль средств совершения неосторожного преступления: автомобили, катера, другие транспортные средства, производственное оборудование и т.д.

Как должно измениться правоприменение, если позиция Пленума Верховного Суда РФ будет последовательно проводиться в жизнь правоприменителями? Представим, что гражданин, следовавший в отпуск на личном автомобиле с семьёй, задремал. Автомобиль свернул с трассы и опрокинулся в поле. Автомобиль не слишком пострадал, а вот находившийся в салоне ребёнок получил серьёзную (внутричерепную) травму. Виновник аварии привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 264 УК РФ за нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровья. Согласно сделанным в Постановлении № 17 разъяснениям, автомобиль виновника аварии подлежит конфискации. При этом семья, которой предстоит нести большие расходы по реабилитации своего несовершеннолетного члена, теряет ценный актив и средство передвижения.

II.

В п. 7 Постановления № 17 сделана попытка разъяснить требования ч. 3 ст. 104.1 УК РФ, которая гласит: "Имущество, указанное в частях первой и второй настоящей статьи, переданное осужденным другому лицу (организации), подлежит конфискации, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий".

Таким образом, законодатель предусмотрел лишь одно обстоятельство, знание которого субъектом (физическим лицом либо организацией), которому имущество (указанное в ч. 1 и 2 ст. 104.1 УК РФ) передано осужденным, дает основание для конфискации, – то, что данное имущество получено в результате преступных действий (1). Со своей стороны Пленум Верховного Суда РФ механически повторил текст ч. 3 ст. 104.1 УК РФ, однако дополнил условия её применения двумя обстоятельствами, альтернативными тому, что предусмотрено в законе: новый владелец имущества знал (должен знать), что имущество использовалось (2) либо предназначалось для использования (3) при совершении преступления.

Если обобщить сказанное, то знание о преступном происхождении имущества, как основание его конфискации у третьих лиц, в обход закона было дополнено знанием о преступном предназначении имущества, причем прошлым предназначением (которое совсем не обязательно было реализовано) - ведь Пленум Верховного Суда РФ употребил выражения "использовалось" и "предназначалось", а не "используется" и "предназначено". Если для сравнения обратиться к тексту закона, то обнаружится, что в п. "в" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ предусмотрена конфискация "денег, ценностей и иного имущества, используемых или предназначенных для финансирования терроризма, экстремистской деятельности, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации)" (курсив мой – П.С.). И это существенно.

Как данная новация может работать на практике? Допустим, член преступного сообщества получил в наследство некое имущество (легальный доход) и первоначально намеревался внести его в общак1 и даже сообщил об этом держателю общака, другим членам сообщества. Однако позже он передумал и передал имущество в благотворительный фонд, оказывающий помощь в адаптации к жизни "на воле" лицам, освободившимся из мест лишения свободы (безвозмездное предоставление временного жилья, психологическая помощь, бесплатное обучение профессиям, востребованным на рынке, и т.д.). Буквально следуя разъяснениям, содержащимся в п. 7 Постановления № 17, при получении доказательств того, что в прошлом наследственное имущество предназначалось для внесения в воровской общак, следователь, расследовавший одно или несколько преступлений члена преступного сообщества, должен принять решение об аресте этого имущества (хотя предназначение имущества изменилось), а суд – о его конфискации, если будет установлено, что руководство благотворительного фонда знало, что пожертвованные средства обвиняемый первоначально планировал внести в общак.

Итак, в п. 7 Постановления № 17 имеет место не разъяснение, основанное на системном толковании закона, а фактическое дополнение закона, расширение перечня ситуаций, в которых не только имущество, полученное преступным путем, но и полученное легально имущество подлежит конфискации, со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями для гражданского оборота, ограничением действия принципов справедливости и законности.

Увы, не в первый раз Пленум Верховного Суда РФ не только разъясняет закон там, где он может быть истолкован неоднозначно, но и "поправляет", дополняет законодателя в вопросах, по которым последний четко выразил свою позицию, очертил границы допустимого, однако эта позиция признается Верховным Судом РФ неправильной2. Вправе ли Верховный Суд РФ "поправлять" законодателя? Безусловно, нет, так как это ‑ прямое нарушение краеугольного конституционного принципа, принципа разделения властей (а на случай обнаружения дефектов в законодательстве Верховный Суд РФ наделен правом законодательной инициативы). И это очень опасно, так как нет гарантии того, что Верховный Суд РФ не "поправит" своим постановлением текст закона там, где обоснованность законодательного предписания ни у кого не вызывает сомнения.

III.

Между тем использованная законодателем в ч. 3 ст. 104.1 УК РФ и механически воспроизведенная в п. 7 Постановления № 17 формулировка не слишком удачна, имеет большую степень неопределенности и может быть истолкована по-разному. В связи с этим перед Пленумом Верховного Суда РФ стояла (и, к сожалению, по прежнему стоит) непростая и важная задача – избрать толкование, наилучшим образом вписывающееся в систему уголовного и гражданского законодательства, соответствующее их конституционно-правовому смыслу, и закрепить его своим постановлением3.

На мой взгляд, надо разъяснить судам необходимость выяснять, на каких условиях, во исполнение какой сделки или цепочки сделок осужденный передал, а новый владелец принял имущество, указанное в ч. 1 и 2 ст. 104.1 УК РФ. Если это имущество передано на хранение или в безвозмездное пользование, либо во исполнение иной безвозмездной сделки, то оно подлежит конфискации независимо от того знал ли, должен был знать либо нет нынешний владелец имущества, что оно получено в результате преступных действий.

А вот если имущество передано по возмездному договору, то суд, принимая решение о наложении ареста на имущество, а в последующем – и о конфискации, должен на основе исследованных доказательств сначала установить, что лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что имущество получено в результате преступных действий или использовалось при совершении преступления.

Исключением из этого правила является ситуация, когда в установленном законом порядке доказано, что возмездный договор о передаче имущества есть мнимая сделка, либо притворная сделка, призванная скрыть иную, безвозмездную сделку (ст. 170 ГК РФ). В этом случае не требуется устанавливать осведомленность лица, принявшего имущество, преступное происхождение последнего.

IV.

В п. 13 Постановления № 17 разъясняется, что "в соответствии с пунктами 1 и 4.1 части 3 статьи 81 УПК РФ решение о конфискации признанных вещественными доказательствами орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому, а также указанных в пунктах "а" - "в" части 1 статьи 104.1 УК РФ денег, ценностей и иного имущества может быть принято как при постановлении обвинительного приговора, так и в случае прекращения судом уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, которое допускается лишь при условии разъяснения обвиняемому (подсудимому) правовых последствий принятого решения, включая возможную конфискацию имущества, и при отсутствии его возражений против такого прекращения".

Такое разъяснение вступает в явное противоречие с недвусмысленным указанием законодателя, содержащимся в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ: конфискация имущества есть его принудительное безвозмездное изъятие и обращение в собственность государства на основании обвинительного приговора.

Следовательно, в случае прекращения судом уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям и вынесения об этом соответствующего постановления судом конфискация имущества невозможна, поскольку этим постановлением обвиняемый не признается виновным.

Расширительное толкование уголовно-процессуальных норм при игнорировании норм материально-правовых недопустимо. Материальные нормы первичны, процессуальные – вторичны.

Причем дело не только в формальном нарушении закона, что само по себе неприемлемо, ибо fòrma legàlis forma essentiàlis (юридическая форма существенна – лат.). Вряд ли ограничение случайно. Замысел законодателя, по всей видимости, состоял в том, чтобы оградить участников гражданского оборота от произвола, когда без признания судом лица виновным в установленном порядке оно лишается своего имущества из-за преступления, которое в суде не доказано.

Позиция, занятая Пленумом Верховного Суда РФ в Постановлении № 17 вновь ослабляет (если не сказать резче – игнорирует) принцип законности и в очередной раз обращает внимание правоведов и всех заинтересованных лиц к дискуссии о том, какова правовая природа постановлений пленумов Верховного Суда РФ, являются ли его разъяснения источником права, каковы допустимые границы толкований закона Верховным Судом РФ, носят ли они рекомендательный либо обязательный характер для нижестоящих судов4.

Следует также присоединиться к оценкам некоторых исследователей, что, несмотря на неопределенность законодательного статуса постановлений пленумов Верховного Суда, на практике они являются едва ли не более авторитетными, чем федеральные законы. И это обстоятельство только повышает значимость обсуждения темы, заявленной в настоящей работе, остроту проблемы, требующей адекватного решения.

V.

Пункт 10 Постановления № 17 гласит: "обратить внимание судов на то, что в силу положений статьи 104.3 УК РФ при решении вопроса о конфискации имущества в первую очередь должен быть решен вопрос о возмещении вреда, причиненного законному владельцу, в том числе за счет имущества, подлежащего конфискации". Здесь имеет место механическое воспроизведение текста ч. 1 ст. 104.3 УК РФ5 и попытка краткого пересказа ч. 2 ст. 104.3 УК РФ без разъяснения их содержания с учетом места процитированной нормы в системе действующего правового регулирования, а также проблем, возникающих при правоприменении.

Смысл нормы, закрепленной в ст. 104.3 УК РФ, в следующем: при отсутствии или недостаточности у виновного иного имущества, на которое может быть обращено взыскание, кроме подлежащего конфискации, из его стоимости сначала возмещается вред, причиненный законному владельцу, а оставшаяся часть обращается в доход государства.

Эта норма важна и справедлива. Она призвана обеспечить защиту прав и законных интересов лиц, непосредственно или опосредованно пострадавших от преступлений, в ситуации, когда имущества виновного недостаточно, когда на это имущество одновременно претендуют государство с требованием о конфискации и пострадавшие лица с требованием о восстановлении их прав. Приоритет в УК РФ отдан последним. Однако на практике возникают трудности, обусловленные тем, что по делу не всегда выносится приговор, а при вынесении обвинительного приговора имущество виновного не всегда распределятся между всеми лицами, на него претендующими. Рассмотрим эти проблемы более подробно.

 Во-первых, уголовное дело или уголовное преследование может быть прекращено по нереабилитирующим обстоятельствам, а при этом заявленный по уголовному делу гражданский иск не разрешается по существу. Если в этом случае принимается решение о конфискации имущества, то оно не учитывает (или не учитывает в полной мере) притязания законного владельца имущества.

Во-вторых, проблема может возникнуть и при вынесении обвинительного приговора, когда суд, руководствуясь ч. 2 ст. 309 УПК РФ, признает за гражданским истцом право на удовлетворение гражданского иска, но передает вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства. Тогда последующее рассмотрение иска потерпевшего в порядке гражданского производства способно длиться многие месяцы. В таких случаях решение о конфискации имущества принимается значительно раньше решения по иску потерпевшего, поэтому если имущества осужденного недостаточно, исполнение приговора в части конфискации может создать препятствия для последующего исполнения решения по гражданскому делу, в рамках которого будет рассмотрен и удовлетворен иск потерпевшего о возмещения вреда, причиненного преступлением.

В-третьих, лицо, которому преступлением причинен имущественный вред, вправе предъявить иск к виновному не только в рамках уголовного дела, но и позже, после вступления в законную силу приговора (значит, и решения о конфискации имущества виновного), в порядке гражданского судопроизводства в пределах срока исковой давности. Причем в некоторых ситуациях для пострадавшего такая последовательность желательна и удобна. Однако к моменту разрешения гражданского дела имущество, за счет которого решение по этому делу могло бы быть исполнено, оказывается конфискованным.

В связи с этим Пленум Верховного Суда РФ должен предложить судам порядок действий, гарантирующий выполнение предписания, заключенного в ст. 104.3 УК РФ, приоритетное возмещение вреда, причиненного пострадавшему. В частности, следовало бы разъяснить судам, что перед принятием решения о конфискации они должны устанавливать круг лиц, претендующих или могущих в дальнейшем претендовать на имущество виновного, размер и основания их требований с учетом обстоятельств дела и положений закона, а также обеспечивать возможность исполнения таких требований. Причем не только до принятия решений о конфискации, но и позже, через поворот исполнения таких решений, с выплатой государством законным владельцам возмещения в пределах стоимости конфискованного имущества, либо возвращения имущества в натуре, если это возможно физически и на этом настаивает законный владелец.

СНОСКИ

1Общак в "классическом" понимании – тайная общая касса членов преступной группы, организации, преступного сообщества, используемая как страховой, резервный фонд на "чёрный день", хранящаяся у особо доверенных лиц для оказания помощи нуждающимся преступникам как в местах лишения свободы, так и на свободе. Это важный и во многом универсальный институт защиты, поддержки преступной деятельности. Из средств общака могут выплачиваться своего рода подъемные тем, кто освободился из мест лишения свободы, оплачиваться помощь адвокатов тем, кто привлечен к уголовной ответственности.Оттуда же финансируется подкуп следователей, дознавателей, оперативных работников, прокуроров и судей для увода виновных от уголовной ответственности, а также подкуп сотрудников уголовно-исполнительной системы для смягчения режима содержания, оформления материалов на УДО и т.д. Из общака субсидируются материальные затраты на организацию и проведение воровских сходок, мероприятий, на которых отмечаются знаковые события (например, похороны авторитетных членов преступных формирований) и т.д. За счет средств общака может оказываться финансовая помощь семьям тех влиятельных преступников, которые оказались в следственных изоляторах или колониях и утратили возможность получать преступный доход, поддерживать финасово близких им людей, и проч. В 21 веке институт общака трансформировался, и если вести речь о воровском общаке, то при сохранении и расширении функций его средства зачастую вкладываются в прибыльные активы, финансовые инструменты, предпринимательскую деятельность.

2Анализ другого постановления Пленума Верховного Суда РФ, где законодательство также "поправлено" путем дополнения, представлен, напр., здесь: Скобликов П.А. Обжалование в суд решений и действий (бездействия) правоохранительных органов и их должностных лиц. – М.: Норма, 2011. С. 25-31.

3Либо Верховный Суд РФ может воспользоваться своим конституционным правом законодательной инициативы и внести в Государственную Думу России проект закона, устраняющего имеющуюся неопределенность.

4С обзором основных мнений и суждений исследователей по этим вопросам можно, к примеру, ознакомиться в следующих публикациях: Бурков А.Л. Статус постановлений Пленума Верховного Суда РФ в законодательстве и судебной практике // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2011. № 5 (298). С. 172-186; Возняк А.М. Правовая природа постановлений Пленума Верховного Суда РФ // Право, общество, государство: проблемы теории и истории. Сборник материалов Всероссийской научной студенческой конференции. Российский университет дружбы народов, Юридический институт. 2016. С. 107-111.

5Для удобства сопоставления воспроизведу текст ч. 1 ст. 104.3 УК РФ: "При решении вопроса о конфискации имущества в соответствии со статьями 104.1 и 104.2 настоящего Кодекса в первую очередь должен быть решен вопрос о возмещении вреда, причиненного законному владельцу".

 

________________________________

1. Какие неточности вы заметили в представленном тексте, что в нем следует исправить?

2. С чем вы не согласны и почему?

3. Может быть, какие-то фрагменты написаны не слишком ясно, не слишком доходчиво? Что именно? Какую лучшую редакцию можете предложить?

4. Какие важные вопросы (теоретические и практические) остались не рассмотренными в представленной статье?

5. Какими дополнительными примерами – реальными, обобщенными или гипотетическими – целесообразно проиллюстрировать тезисы статьи?

6. Заметили ли Вы иные дефекты в Постановлении № 17, не проанализированные в настоящей работе? В чем состоят эти дефекты?

7. Для какого журнала, на ваш взгляд, могла бы подойти представленная статья?

Пожалуйста, высказывайтесь, если у вас есть суждения хотя бы по одному из перечисленных вопросов…

  • 958
  • рейтинг 3

Похожие материалы

Комментарии(6)

Написать комментарий
  • 01.07.2018 - 20:55 Григорий Гвоздев
    Петр Александрович, у меня есть реплики по Вашей статье, перерастающие в предложения.
    Во введении Вы пишите, что Пленум Верховного Суда РФ принял специальное постановление, посвященное вопросам применения конфискации имущества в уголовном судопроизводстве. Вместе с тем в постановлениях по другим темам Пленум ВС РФ, пусть и походя, раскрывал отдельные вопросы конфискации по делам определенной категории. Например, в постановлениях 2008 и 2017 гг. о судебной практике делам о контрабанде. Может быть, добавить в Вашу статью краткий обзор этих постановлений по теме статьи?
    А еще вопросы конфискации имущества, которым собственники правомерно владеют, рассматривались в постановлении Конституционного Суда РФ от 07.03.2017, дело № 5-П. Там тоже рассматривается конфискация предмета контрабанды. Понимаю, что анализ такого объемного документа с самыми серьезными последствиями должен происходить в специальной работе, но, может быть, надо хотя бы вкратце дать анализ в Вашей статье? Сопоставить с позицию Пленума ВС РФ с позицией КС РФ?
    0
    свернуть комментарии (1)
  • Александр Сергеевич Масленников юрист
     
    Александр Масленников Владимир Частная практика
     
    09.07.2018 - 11:16 Александр Масленников
    Мне не совсем понятна выкладка по 4 пункту. Если можно более подробно рассмотреть данный вопрос. А так же рассмотреть вопрос возможных последствий.
    0
    свернуть комментарии (1)
  • Александр Сергеевич Масленников юрист
     
    Александр Масленников Владимир Частная практика
     
    10.07.2018 - 17:05 Александр Масленников
    Уважаемый Петр Александровичя говорил о IV разделе вашей статьи. У вас в начале раздела имеется гиперссылка, она отправляет к другому постановлению пленума. "В п. 13 Постановления № 17 разъясняется, что "в соответствии с пунктами 1 и 4.1 части 3 статьи 81 УПК РФ решение о конфискации признанных вещественными доказательствами орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому, а также указанных в пунктах "а" - "в" части 1 статьи 104.1 УК РФ денег, ценностей и иного имущества может быть принято как при постановлении обвинительного приговора, так и в случае прекращения судом уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, которое допускается лишь при условии разъяснения обвиняемому (подсудимому) правовых последствий принятого решения, включая возможную конфискацию имущества, и при отсутствии его возражений против такого прекращения".
    0
    свернуть комментарии (1)

 
Чтобы оставить комментарий, вам надо авторизоваться. Текст комментария будет сохранен.

Если вы еще не зарегистрированы на Закон.ру, то сохраните текст комментария и зарегистрируйтесь.