Чтобы совершить покупку, вам надо авторизоваться или зарегистрироваться .
 
 
 
закрыть
Информация
Чтобы оставить комментарий на www.zakon.ru, необходимо зарегистрироватся.
закрыть
Information
Please note that this is beta English version. Some pages may not be translated. If you experience difficulties, please contact our administrator: moderator@igzakon.ru . We will be happy to assist.

Практика Верховного Суда РФ по сделкам, договорам и обязательствам за март-май 2018 года: обзор правовых позиций и комментарий к ним

Отрасль права: Гражданское право
13.06.2018 — 1:24

Коллеги, за март-май 2018 года накопилась масса интересных определений СКЭС и СКГД Верховного Суда РФ по сделкам, договорам и обязательствам. Те, кто подписан на наш Дайджест новостей частного права (подписка бесплатна, так что рекомендую) или на Вестник экономического правосудия (ну на него я думаю все посители портала Закон.ру давно подписаны), оперативно получали соответствующие обзоры. Но для тех, кто не подписан, публикую сжатые правовые позиции (назовем их условно ratio decedendi), которые мы с рядом соавторов (Светлана Матвиенко, Екатерина Фетисова, Мария Сафонова и Алексей Мороз) все эти месяцы извлекали из текстов данных определений для вас. Это, я вам скажу, дело не легкое. Думаю, в совокупности на это уходит каждый месяц несколько суток коллективной кропотливой работы.

И как обычно сопровождаю эти правовые позиции своим личным кратким комментарием, не претендуя, естественно, на истину в последней инстанции. Если не согласны с какими-то моими оценками, пишите в комментариях.

Подчеркну, что я даю комментарии в отношении самой правовой позиции и в большинстве случаев не оцениваю правильность судакта ВС РФ по существу, так как для этого требуется куда более пристальный анализ всей фактуры. Если вы в ходе прочтения обратите внимание на какие-то важные нюансы, которые я упустил, буду благодарен за ваши комментарии. Ну и вообще активнее разбирайте эти дела на Закон.ру.

Да, и еще одна предварительная ремарка: я выделил самые интересные и достойные внимания определения.

 

 

  1. Практика Судебной коллегии по экономическим спорам

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 12.03.2018 N 305-ЭС17-17564

1. Условие договора подряда о гарантийном удержании, предусматривающее приостановление выплаты определенной части цены выполненных работ до окончания строительства и истечения гарантийного срока, является законным способом отступить от диспозитивного правила ст.711 ГК об оплате работ после их окончательной сдачи.

2. Реализация заказчиком такого условия при выявлении дефектов в пределах гарантийного срока в форме отказа от выплаты части отложенного платежа, соразмерной расходам заказчика на устранение выявленных дефектов не является зачетом

3. Отказ от договора подряда в связи с выявленными дефектами не означает прекращение условий договора об ответственности подрядчика за такие дефекты, включая гарантийный срок и условие о гарантийном удержании. Соответственно, расторжение договора не может влечь возникновение у заказчика обязанности доплатить соответствующую часть цены досрочно.

4. Не может служить основанием для досрочной оплаты всего объема выполненных работ факт возбуждения дела о банкротства подрядчика. Предусмотренное абзацем вторым п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве правило, согласно которому со дня открытия конкурсного производства считается наступившим срок исполнения возникших до этого денежных обязательств должника, не распространяется на обязательства контрагентов должника-подрядчика. Это означает, что при наличии у должника контрагентов-заказчиков, срок исполнения обязательств которых не наступил, несостоятельный подрядчик имеет возможность реализовать дебиторскую задолженность, получив до ликвидации денежный эквивалент за свой актив.

5. Прекращение договора подряда в связи с отказом от него по причине его нарушения порождает необходимость соотнесения взаимных предоставлений сторон по этому договору и определения завершающей обязанности одной стороны в отношении другой (с учетом согласованных сторонами сроков оплаты). При банкротстве подрядчика действия, направленные на установление сальдо взаимных предоставлений по прекращенному договору подряда, не являются сделкой, подлежащей аннулированию по правилам ст. 61.3 Закона о банкротстве, так как в этом случае отсутствует такой квалифицирующий признак как получение заказчиком предпочтения.

6. В силу того, что двухлетний срок оплаты 5% цены согласно условиям договора подлежит исчислению с момента окончания строительства, которое после расторжения договора оказывается в полной власти заказчика, отсчет этого двухлетнего периода должен происходить по истечении разумного срока на завершение строительства с привлечением новых подрядчиков. Соответственно, оплата этой части цены должна в любом случае быть произведена после того, как истекли два года с момента истечения разумного срока на завершение строительства. Иск об истребовании этой части цены, поданный ранее этого момента, подлежит отклонению.

7. В случае, если заказчик в деле о банкротстве при определении завершающего сальдо вообще не включил в расчет подлежащей возврату ему суммы гарантийное удержание, досрочно полученное подрядчиком в составе авансовых платежей, заявленный по настоящему делу иск о взыскании суммы гарантийного удержания не мог быть удовлетворен ни при каких обстоятельствах, так как обязательство по оплате фактически выполненных работ было исполнено заказчиком в полном объеме раньше согласованного в договоре подряда срока. Если же в состав требования заказчика, установленного в деле о банкротстве подрядчика, вошли и суммы гарантийного удержания, полученного подрядчиком раньше срока в составе авансовых платежей, права подрядчика после наступления срока выплаты гарантийного удержания подлежали защите путем исключения суммы гарантийного удержания из реестра применительно к правилам п. 6 ст. 16 Закона о банкротстве.

 

Комментарий:

Отличное дело, ставящее множество важных вопросов. Прокомментировал его чуть ранее на Закон.ру в отдельном посте

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 15.03.2018 N 305-ЭС17-17260

1. В случае подачи истцом заявления о взыскании судебной неустойки через какое-то время после вынесения решения об исполнении обязательства в натуре взыскание судебной неустойки за период, предшествующий моменту рассмотрения судом вопроса о ее взыскании, не допустимо, поскольку ретроспективное взыскание судебной неустойки не соответствует той цели, на которую она в первую очередь направлена - стимулирование должника к совершению определенных действий или воздержанию от них.

2. При определении размера присуждаемой денежной суммы суду следует исходить из того, что исполнение судебного акта должно для ответчика оказаться более выгодным, чем его неисполнение. В то же время, определяя размер присуждения денежных средств на случай неисполнения судебного акта, суд должен принимать во внимание степень затруднительности исполнения судебного акта, возможность ответчика по его добровольному исполнению, имущественное положение ответчика и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

3. По смыслу разъяснений, приведенных в п. 34 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 года №7, при наличии обстоятельств, объективно препятствующих исполнению судебного акта о понуждении к исполнению в натуре в установленный судом срок (п. 3 ст. 401 ГК РФ), а также с момента незаконного отказа кредитора от принятия предложенного должником надлежащего исполнения (ст. 406 ГК РФ) должник не обязан уплачивать судебную неустойку.

В том случае, если имеются обстоятельства, объективно препятствующие исполнению обязательства, в том числе зависящие исключительно от воли третьего лица, кредитор вправе требовать взыскания с должника убытков, причиненных неисполнением обязательства (ст. 15, 396 ГК РФ).

 

Комментарий:

Все верно. Особо обращаю внимание на то, что ВС указывает на необходимость при установлении астрента учитывать финансовое положение ответчика. Это надо понимать так: чем богаче ответчик, тем более значительная сумма астрента способна сломить его волю и простимулировать исполнять судебное решение, ибо на деньги распространяется закон убывающей предельной полезности (1000 рублей для нищего имеют большую субъективную ценность, чем те же 1000 рублей для миллиардера).

 

Определение Верховного Суда РФ от 20.03.2018 N 305-ЭС17-22712

1. При направлении заявления об отказе от договора по надлежащему адресу контрагента (адресу официальной регистрации) и возврате такого заявления в связи с истечением срока хранения правовые последствия такого заявления в виде прекращения договора наступают в день возврата письма с отметкой об истечении срока хранения.

2. Исковая давность о возврате предоплаты в связи с расторжением договора начинает исчислять не ранее, чем договор был расторгнут.

 

Комментарий:

По первому вопросу на самом деле в деле все очень запутанно в данном деле. Я в начале обрадовался, что ВС наконец решил важный вопрос о том, в какой момент наступает правовой эффект односторонних сделок и иных юридически значимых сообщений при возврате письма по истечении срока хранения. По логике это должен быть момент истечения срока хранения, но четких ориентиров на этот счет в практике ВС раньше вроде бы не было. Но, присмотревшись к фабуле дела благодаря внимательным коллегам, комментировавших мой пост про это определение на ФБ, вынужден признать, что ВС тут такую мысль четко не высказал. Более того, судя по всему он взял за основу дату фактической доставки отправителю возвращенного по основанию истечения срока хранения письма, что совсем концептуально не верно. Но вообще там крайне мутная история: данных о прохождении письма на сайте Почты России почему-то не было. Так что я бы данное определение не считал проясняющим однозначно данный вопрос.

По второму вопросу – это сотое уже наверное по счету подтверждение позиции о начале расчета давности по требованиям о возврате переданного имущества в связи с отказом от договора: мол, давность течет с момента отказа. Теоретически эта позиция соответствует доминирующей у нас идее о том, что возврат предоплаты при расторжении – это новое, внедоговорное, кондикционное притязание, возникающее вместо основного договорного обязательства стороны в связи с расторжением. Но я сомневаюсь в ее правильности. Отказ от договора не задавнивается сам по себе, а значит отказаться от договора можно и спустя 20 лет с момента начала просрочки в поставке предоплаченного товара (работ или услуг), а затем у отказавшейся стороны есть еще 3 года на подачу иска о возврате предоплаты. В итоге спор, непосредственно связанный с нарушением договора, может оказаться в суде через 23 года после самого нарушения. В такой ситуации у реципиента заявления об отказе может уже не оказаться доказательств, которые смогли бы опровергнуть доводы отказавшейся стороны о наличии просрочки. Ведь возможно этот реципиент никакую просрочку не допускал и давно уже все исполнил, забыл про договор, а тут через 20 лет получает заявление об отказе от договора и иск о возврате предоплаты. Бремя доказывания исполнения позитивного обязательства по общему правилу на нем, а документов может уже и не быть. Открывается простор для злоупотреблений. Я думаю, неверно решать эту проблему, задавнивая отказ от договора ни по существу, ни формально (ибо отказ не есть иск, к которому применима давность, и не является способом внесудебной реализации своего права, к которому по новой редакции ГК также применима давность). Наверное, логичнее по-иному считать давность на производный от факта расторжения договора иск о возврате предоплаты или иного имущества.

Первый вариант: считать давность на возвратное требование с момента начала просрочки, то есть параллельно с течением давности в отношении иных, вытекающих из факта нарушения договора требований (это будет подстегивать кредитора не затягивать с заявлением отказа и предъявлением иска о возврате предоплаты или иного имущества).

Второй вариант: считать давность с момента окончания срока давности на предъявление к должнику иска об исполнении просроченного обязательства. В последнем случае, если, например, поставщик, получивший предоплату, впал в просрочку в 2015 году, а иск о поставке товара оказался задавнен в 2018 году, покупатель фактически теряет возможность добиться присуждения к поставке товара и взыскания убытков, в такой ситуации его затягивание с отказом от договора и заявлением требования о возврате предоплаты нерационально. Поэтому, если он прождал еще три года и только потом отказался и заявил иск о возврате предоплаты, ему следует отказать по давности.

Какой вариант лучше, надо думать. Но нельзя также забывать и о том, что договор может расторгаться не в связи с нарушением, а также он может расторгаться той стороной, которая получила исполнение (например, если покупатель получил первую часть аванса, не дождался остальной части авансовых платежей и отказывается от договора). В таких ситуациях кажется логичным считать давность на возвратное требование именно с момента отказа от договора.

В общем проблематика требует серьезного изучения.

 

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 22.03.2018 N 305-ЭС17-18329

При немотивированном и произвольном отказе заказчика от договора по правилам ст.782 ГК, вследствие которого заказчик обязан возместить исполнителю фактически понесенные расходы, в составе последних не могут быть взысканы расходы, понесенные исполнителем в связи с его участием в объявленном заказчиком открытом конкурсе на заключение данного договора и иные расходы, понесенные в связи с заключением данного договора (в том числе расходы на подготовку конкурсной документации, выплату вознаграждения банку за выдачу банковской гарантии, обеспечивающей заявку исполнителя).

 

Комментарий:

Такая позиция представляется неверной и несправедливой. Исполнитель обычно предполагает возместить свои расходы на подготовку заключения договора за счет реализации всей договорной программы и получения цены. Но если заказчик отказывается от договора на самой ранней стадии, и в итоге исполнителю не причитается ни копейки обещанных денег или лишь маленькая толика цены, соразмерная тому, что исполнитель уже фактически успел сделать и «передать» заказчику, указанные трансакционные издержки оказываются полностью или частично не покрыты. Назвать это нормальным ни в коем случае нельзя.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27.03.2018 N 305-ЭС17-19009

Если отказ госзаказчика от договора подряда, заключенного по правилам Закона о госзакупках №44-ФЗ, в связи с нарушением договора подрядчиком является неправомерным, такой договор остается в силе, и подрядчик не имеет права требовать возмещения убытков, исходя из прекращения договора.

 

Комментарий:

Госконтакты это вообще какой-то странный мир зазеркалья. Не хочу глубоко разбираться в этой галиматье, хотя иногда забавно почувствовать себя этакой Алисой и пообщаться с Шалтай-Болтаем, писавшем все эти законы. Слава богу мне как ученому можно выбирать, какой темой заниматься, а какую просто игнорировать. Но иногда вот так уткнешься в какой-то кейс, и как в кроличью нору провалился. Так и здесь. Бросаются в глаза две вещи.

Во-первых, ВС здесь не провел в жизнь уже устоявшийся в судебной практике (после всем известного постановления Президиума ВАС РФ) подход, согласно которому при заявлении заказчиком отказа от договора в ответ на нарушение и выявлении судом впоследствии отсутствий основания для такого отказа односторонняя сделка отказа не признается ничтожной, а происходит конверсия и суды исходят из того, что заказчик заявил немотивированный отказ от договора по правилам ст.717 ГК. С этой позицией можно и нужно спорить с догматической точки зрения, но в ней есть определенное здравое зерно. Я в целом негативно оценивал эту практику по началу, но потом подумал, что возможно ВАС был и прав. Обычно такие споры случаются уже через год-два после отказа и выдворения подрядчика с площадки, работы нередко уже доделаны другим подрядчиком. В такой ситуации воскрешать задним числом первый договор просто экономически иррационально и проще взыскать с заказчика все убытки, включая упущенную выгоду, как если бы он тогда отказался по ст.717 ГК. Здесь же в этом деле ВС просто игнорируют эту судебную практику и воскрешает старый договор. Какие-то четкие критерии различения (distinguishing) фабулы этого спора и фабул тех дел, по которым ранее ВАС и другие суды отказывались воскрешать старый договор и производили конверсию, в определении отсутствуют. Так что остается гадать, то ли «тройка» ВС не знает о той практике, то ли решила сделать скрытый overruling и незаметно изменить старую практику, то ли тут в дело вмешивается специфика госконтрактов. Наверное, стоит предположить последнее, но не очень пока понятно, что же тут такого особенного. Некоторые коллеги предположили, что в сфере госконтрактов не действует ст.717 ГК о праве заказчика произвольно отказаться от договора. Если так, то действительно вариант с конверсией заблокирован. Но я не могу поверить в такой абсурд. Если кто-нибудь разбирается в госконтрактной тематике, напишите, неужели госзаказчик, действительно, согласно доминирующей практике не может отказаться от договора подряда или услуг по правилам ст.717 ГК и ст.782 ГК. Если так, то, видимо, действительно не дано мне понять эту область права.

Во-вторых, меня поставила в тупик норма п. 23 ст. 95 Федерального закона N 44-ФЗ от 05.04.2013 "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для государственных и муниципальных нужд", согласно которой при расторжении контракта в связи с односторонним отказом стороны контракта от исполнения контракта другая сторона контракта вправе потребовать возмещения только фактически понесенного ущерба, непосредственно обусловленного обстоятельствами, являющимися основанием для принятия решения об одностороннем отказе от исполнения контракта. На эту норму ВС ссылается как на основание для отказа во взыскании убытков. Вот что это за норма такая?

Если эта норма говорит об отказе произвольном, то почему речь идет об убытках, спровоцированных обстоятельствами, послужившими основанием для отказа от договора? Ведь отказ немотивированный и правомерный. Возможно, речь идёт о тех случаях, когда в силу закона сторона вправе произвольно отказаться, но должна возместить убытки (например, как по ст.717 ГК), и мысль законодателя в том, что заказчик в такой ситуации в отступлении от общего правила ст.717 ГК возмещает только ущерб, а не все убытки. Но тогда непонятно, почему закон говорит о возмещении ущерба, "непосредственно обусловленного обстоятельствами, являющимися основанием для принятия решения об одностороннем отказе от исполнения контракта". Ведь здесь отказ произвольный, безосновательный. Более того, в контексте ст.717 речь идёт о возмещении убытков подрядчика, которые являются следствием досрочного прекращения договора, а не следствием возникновения у заказчика оснований для отказа. Какая-то тупиковая нить толкования получается.

Если же речь идёт о праве на отказ в ответ на нарушение, то норма должна была бы говорить о взыскании убытков в пользу того, кто отказался, а не наоборот. Здесь же говорится о праве взыскивать убытки с того, кто отказался. Взыскание убытков, вызванных нарушением, с пострадавшего от нарушения - это новое слово в частном праве:) Даже авторы этого специфического закона вряд ли могли это иметь в виду. Короче, тут тоже тупик.

В общем теряюсь в догадках. Объясните, пожалуйста, что это вообще за зверь такой? И как эту норму на практике суды понимают?

 

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 29.03.2018 N 307-ЭС17-18665

Несмотря на то, что статьей 313 ГК РФ предусмотрена обязанность кредитора в определенных случаях принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом, действия третьего лица, погашающего часть долгов должника с тем, чтобы снизить их уровень ниже предела, позволяющего кредитору инициировать дело о банкротстве, могут свидетельствовать о признаках злоупотребления правом. В таких случаях поведение третьего лица могло преследовать не цели погасить долги предприятия (тем более что финансовые санкции остались непогашенными), а быть направлено на лишение кредитора статуса заявителя по делу о банкротстве, в том числе на лишение предоставляемых данным статусом полномочий по предложению кандидатуры временного управляющего.

 

Комментарий:

Все верно. Новую норму п.2 ст.313 ГК о правомерности интервенции и самочинного погашения чужих долгов с суброгацией погашенных требований в пользу интервента надо душить всеми средствами. Практика ВС (см. Постановление Пленума ВС от 22 ноября 2016 года №54, а также ряд предшествующих и последующих актов СКЭС ВС РФ) наметила верное направление: при любом намеке на ущемление интересов текущего кредитора блокировать суброгацию по ст.10 ГК.

                                                               

Определение ВС РФ от 07.05.2018 г. № 305-ЭС17-16841(12)     

Учитывая публичность и социальную направленность нотариальных действий по принятию нотариусом денег в депозит, федеральный законодатель счел необходимым предоставить особую правовую защиту кредиторам, денежные средства которых находились на депозитном счете нотариуса в случае банкротства банка, в котором открыт такой счет. Так как безналичные денежные средства кредитными организациями никоим образом не обособляются на специальных корреспондентских счетах и после их зачисления наряду со средствами иных клиентов они используются для ведения обычной банковской деятельности, в том числе кредитования, по сути остатки по депозитным счетам представляют собой лишь записи в учетных регистрах кредитной организации. Поэтому действующий с 29.12.2015 п. 2 ст. 189.91 Закона о банкротстве (в редакции п. 7 ст. 12 Закона N 391-ФЗ), который говорит об исключении из конкурсной массы банкротящегося банка денежных средств, депонированных на открытых в этом банке депозитных счетах нотариусов, на самом деле вопреки буквальному смыслу данной нормы не исключает имущество из конкурсной массы, а по существу изменяет очередность удовлетворения требований кредиторов. Кредиторам, денежные средства которых находятся на депозитном счете нотариуса, предоставлен приоритет. Признаки неконституционности в предоставлении приоритета отсутствуют.

Положения п. 2 ст. 189.91 Закона о банкротстве в редакции Закона № 391-ФЗ подлежат применению к денежным средствам, внесенным на депозит нотариуса в кредитной организации, дело о банкротстве которой возбуждено после даты вступления в силу Закона № 391-ФЗ (29.12.2015 г.), даже если сами денежные средства были размещены на депозитном счете ранее этой даты.

 

Комментарий:

По сути ВС толкует норму п. 2 ст. 189.91 Закона о банкротстве contra legem: вместо абсурдного прямого указания в законе на исключение из конкурсной массы банка того, что в его массу входить по определению не может (пассивов банка в виде его задолженности перед нотариусом и кредиторами по депозитным счетам нотариуса, открытым в данном банке) суд просто дает кредиторам приоритет в деле о банкротстве банка.

Насчет того, что норму п.2 ст.189.91 ГК надо толковать contra legem, я согласен полностью. Она просто нелепа. Но вот насчет признания приоритета за такими требованиями я не согласен. Это несправедливо. Почему кредитор, который уклонялся от получения денег, в связи с чем они были зачислены должником на депозитный счет нотариуса, должен получать приоритет перед вкладчиками? Это нелепо. Открывается новая схема - держать свои деньги на депозитных счетах нотариуса.

И я не совсем понял, что это за приоритет. ВС пишет «приоритет», но не уточняет, о какой очереди здесь идет речь.

Вообще, Суд просили приостановить рассмотрение и сделать запрос о конституционности новой нормы. Как мне кажется, Суду именно это и следовало делать, а не спасать абсурдную норму за счет крайне несправедливого ее толкования. Надеюсь, все-таки жалоба в КС поступит и будет принята.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 07.05.2018 N 306-ЭС15-3282

Физическое лицо, заключившее договор купли-продажи будущей недвижимой вещи (квартиры), не с застройщиком, а с подрядчиком, которому право собственности на квартиру должно быть передано в счет оплаты выполненных работ, может в процедуре банкротства застройщика заявить о включении его требования в реестр требований о передаче жилых помещений.  Сделка перепродажи квартиры в строящемся доме, заключенная между физическим лицом (покупателем) и подрядчиком (продавцом), подлежит переквалификации в цессию требования о передаче квартиры, что дает возможность покупателю заявить прямое требование к застройщику

 

Комментарий:

Да уж, блокбастер как он есть. Суд взял и переквалифицировал сделки перепродажи будущей квартиры в договоры цессии. Я покопался в актах нижестоящих судов и не нашел там намеков на то, что речь шла об уступке требований к застройщику. А ведь это две абсолютно разные договорные конструкции. По одной инвестор, ожидающий получение квартиры от застройщика, заключает с неким покупателем договор купли-продажи будущей недвижимости: здесь для покупателя должником является не застройщик, а этот продавец, и если застройщик не передал квартиру продавцу, покупатель должен заявлять иск о возврате денег и взыскании убытков к продавцу, а не к застройщику, с которым его не связывает договорное правоотношение. По другой инвестор переуступает свое договорное требование к застройщику: здесь сам инвестор не отвечает перед цессионарием за исполнение застройщиком своих обязательств, но цессионарий имеет право на прямой иск к застройщику. В данном деле ВС, не утруждая себя аргументацией, берет и переквалифицирует первую модель во вторую. На основании чего, непонятно. Может быть в тексте договора на это что-то указывало, но Суд на это в обоснование переквалификации не указал. Видимо, так показалось суду справедливее с точки зрения обеспечения интересов прав финального покупателя (цессионария) на получение квартиры в натуре с учетом банкротства застройщика. Но каких-то пояснений ВС не сделал. Так что неясно: такой финт теперь возможен только тогда, когда на конце цепочки гражданин, имеющий не коммерческий интерес, а интерес в получении квартиры, и при этом застройщик банкротится? Или теперь любая перепродажа будущей квартиры будет ex officio переквалифицироваться в цессию? Или это происходит по выбору истца? А что если завтра дом будет не достроен, застройщик впадет в банкротство, а финальный покупатель (цессионарий) захочет заявить иск к своему непосредственному контрагенту и потребует вернуть деньги и возместить убытки? Может ли этот контрагент, сославшись на данную позицию ВС, возражать, говоря, что у них, мол, на самом деле цессия, так что я тебе ничего не должен, уступил действительное право и иди теперь разбирайся сам с застройщиком? Короче, акт отписан плохо. Возможно, итоговый результат и справедлив, но аргументация (а точнее ее отсутствие) способно спровоцировать в данной области небольшой хаос. Высший суд огромной державы так неаккуратно относиться к правовой аргументации не должен.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 28.05.2018 N 306-ЭС17-12245[1]

1. В случае нарушения застройщиком срока передачи объекта инвестирования, обусловленного договором участия в долевом строительстве, его участник вправе требовать от должника уплаты неустойки, которая, в соответствии со ст. 384 Гражданского кодекса РФ, может быть им передана наряду с правами в отношении объекта долевого строительства новому кредитору.

2. Ссылка должника на отсутствие государственной регистрации или недействительность уступки права требования по взысканию неустойки и штрафа, которые он должен уплатить в силу закона, с целью освободиться от такой уплаты может рассматриваться в качестве недобросовестного поведения.

 

Комментарий:

Все верно. Я в принципе не был согласен с идеей необходимости госрегистрации уступок денежных требований, вытекающих из зарегистрированных договоров аренды или ДДУ, но раз уж Постановление Пленума ВС РФ №54 от 21 декабря 2017 года так решило, будем теперь с этим жить. Не знаю, правда, сотрудники Росреестра уже начали такие уступки регистрировать или нет.

При этом с учетом новой редакции ст.433 ГК незарегистрированная уступка действительна в отношении самих сторон, но недействительна в отношении третьих лиц. Правда, было непонятно, следует ли считать третьим лицом, который может игнорировать незарегистрированную уступку, самого должника. Указанное выше Постановление Пленума закрепило отрицательный ответ и это правильно. Должник, получивший уведомление об уступке, не может возражать против требования цессионария, ссылаясь на отсутствие регистрации. В данном определении эта позиция применена на практике.

Впрочем, с идеей непротивопоставимости незарегистрированной уступки не все так просто. Сама эта идея, нашедшая отражение в ст.433 ГК в виде «теневой поправки», еще только в стадии становления. Ее никто не прокачивал в отношении распорядительных сделок цессии, все обсуждали в основном только аренду. С должником вроде бы успешно разобрались. Но остался вот какой вопрос: а кредиторы цедента могут игнорировать незарегистрированную уступку при банкротстве цедента? Они третьи лица по смыслу ст.433 ГК? Требование по незарегистрированной уступке вообще из имущественной массы цедента уходит или нет? А что насчет залоговых кредиторов, у которых было право залога на такое требование? В общем, тут еще надо покрутить эту тему. Но все эти вопросы выходят за рамки фабулы данного конкретного дела.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 16.05.2018 N 307-ЭС17-22975

Истец, который не исполнил договор с третьим лицом из-за непоставки со стороны ответчика материалов, по иску о взыскании реального ущерба и упущенной выгоды должен доказать является ли возникновение убытков следствием нарушения ответчика обязанности поставить сырье, реальность хозяйственных операций с третьим лицом, совершение действий по приготовлению к изготовлению подлежащих поставке изделий, количество сырья, необходимого для производства.

 

 

Комментарий:

Очень интересное дело про взыскание убытков. Оно во многом фактурное. ВС не поверил в достоверность расчета убытков и вернул дело на новое рассмотрение. Суды вообще-то на новом круге должны учесть, что в силу ст.393 ГК, а также постановлений Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 года №25 и от 24 марта 2016 года №7, если суд считает, что истец не смог доказать размер убытков с точки зрения обычного для гражданских дел стандарта доказывания («разумная степень достоверности»), но при этом наличие каких-то убытков очевидно, суд не может вовсе отказать в иске, а должен сам произвести исчисления и присудить в пользу истца столько, сколько на взгляд судьи при первом приближении соответствует убыткам кредитора. Короче, надо проводить экспертизу. Но, естественно, если будет установлен подлог истцом соответствующих документов, приводимых им в обоснование своего расчета, он должен получить полный отказ. Что же до причинной связи, то она должна быть в силу Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 года №7 доказана с точки зрения стандарта доказывания "разумная степень достоверности": если не доказана, должен быть отказ в иске

Также занятно, что в тексте определения есть намек (пока только намек) на критерий предвидимости убытков. Последим за этой темой. Не исключаю, что вскоре этот критерий у нас начнет применяться. Впрочем, есть масса аргументов как за этот франго-английский критерий, так и против. Уже приходилось писать об этом.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 17.05.2018 N 305-ЭС17-20998

Сделка с недвижимым имуществом или сделка, требующая нотариального удостоверения и (или) регистрации, совершенные одним из супругов, являющихся участниками совместной собственности, в случае их заключения без нотариального согласия другого супруга подлежат оспариванию по правилам п. 3 ст. 35 Семейного кодекса РФ, а не по правилам п. 2 той же статьи.

 

Комментарий:

Писал об этом деле еще на этапе передачи дела в Коллегию здесь, а о самой жуткой проблеме применения п.3 ст.35 СК чуть раньше здесь. Так что повторяться не буду. Напомню лишь, что просто жизненно необходимо, чтобы суды наконец начали отказывать в аннулировании сделки по данной норме в ситуациях, когда покупатель общего имущества супругов не знал и не должен был знать о том, что у продавца есть супруг. Пока СКГД ВС РФ придерживается обратной позиции и минирует весь оборот недвижимости и долей в ООО настолько, что покупать такие активы у лица, утверждающего, что он холост, просто смерти подобно. В этом деле СКЭС ВС РФ имел шанс хотя бы obiter dictum намекнуть на необходимость учета добросовестного незнания покупателя о семейном статусе продавца. Но Коллегия воздержалась. Она лишь написала очевидную вещь: суды неверно применили п.2 ст.35 СК вместо п.3 ст.35 СК, Но что там с добросовестностью, так и осталось неясно. Возможно, в этом деле покупатель на самом деле и должен был знать о брачном статусе продавца, но тогда об этом и нужно было написать. Короче, вопрос так пока и не решен.

Остается рассчитывать на то, что рано или поздно либо п.3 ст.35 СК поправят, наконец, в свете новой ст.173.1 ГК, либо все-таки ВС осознает глубину проблем, порождаемых механическим применением п.3 ст.35 СК без учета ст.173.1 ГК, и изменит практику.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 11.05.2018 N 306-ЭС17-18368

Лизингодатель может взыскать убытки с организации, осуществляющей сертификацию ввозимых на территории РФ транспортных средств, если он лишен возможности использовать транспортное средство в связи с прекращением его регистрации по причине прекращения действия сертификата.

Отсутствие договорных отношений между лизингополучателем и организацией, осуществляющей сертификацию, не является основанием для отказа во взыскании убытков, если будет доказано, что сертификат выдан с нарушением требований законодательства, которые не могут быть устранены.

 

Комментарий:

Пожалуй, революционное определение, которое вкупе с делом Бомарше может сформировать условия для развития у нас практики взыскания чистых экономических убытков. Писал об этой теме здесь. На днях мы в М-Логосе совместно МВШСЭН проводили благотворительный научно-практический круглый стол по данной проблематике (см. здесь) с участием ведущего европейского ученого в этой области, профессора Мауро Буссани, а 25 июня 2018 года мы проводим второй круглый стол по той же теме, на котором постараемся обсудить более детально этот и ряд иных подобных кейсов. Регистрируйтесь и приходите

 

 

 

 

Определение ВС РФ от 23.04.2018 г. № 305-ЭС17-6779

В условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений законодательством и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства, указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Сведения об остатке причитающихся аффилированному кредитору денежных средств на банковском счете должника носят, как правило, формальный характер и сами по себе без установления обстоятельств происхождения этого остатка могут быть недостаточны для вывода об обоснованности требований такого кредитора. В этих условиях при установлении требований аффилированного кредитора суды должны содействовать активности конкурирующих кредиторов в целях эффективного пресечения злоупотребления и недопущения недобросовестных лиц к распределению конкурсной массы.

 

Комментарий:

ВС здесь формулирует позицию о том, что при установлении требований кредитора в деле о банкротстве должен применяться повышенный стандарт доказывания. При рассмотрении обычных гражданских исков у нас судя по ряду определений ВС РФ о взыскании убытков и некоторым иным делам применяется стандарт доказывания под названием «разумная степень достоверности». Если сторона, на которой лежит бремя доказывания того или иного факта, представила доказательства, оценка которых позволяет суду предположить, что данный факт имел место с разумной степенью достоверности, бремя доказывания с этой стороны снимается и уже другая сторона должна приводить доказательства в опровержение данного факта (достижение стандарта доказывания влечет перенос бремени доказывания).

Но по делам об установлении требований в РТК с учетом целого ряда обстоятельств ВС решает закрепить повышенный стандарт доказывания, что и нашло отражение в этом определении. Уже в июньском определении по делу № 305-ЭС18-413 СКЭС (анализ которого выходит за взяты нами временные рамки) развивает эту идею и даже фиксирует название для данного повышенного стандарта доказывания – «ясные и убедительные доказательства» (англ. clear and convincing evidence). Что это значит? Это значит то, что одни и те же доказательства (например, рукописная расписка о передаче наличных) может быть достаточными при рассмотрении обычного иска о взыскании долга и при этом не быть достаточными для того, чтобы обосновать включение требования в РТК при банкротстве должника. В таких делах вероятность включения в РТК фиктивных требований очень высока и суды на это реагируют повышением стандарта доказывания, то есть считают, что истцу нужно приводить больший объем доказательств, чем при обычном взыскании. Намеки на это встречались и ранее в практике ВАС (см. напр., п.26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. N 35). Сейчас же можно говорить, что эта дифференциация стандарта доказывания окончательно утвердилась. Насколько уместно такое расщепление стандарта, вопрос спорный. В США, действительно, для одних гражданских споров применяется общий стандарт (balance of probabilities, preponderance of proof), а для некоторых особых гражданских дел по политико-правовым причинам суды устанавливают повышенный стандарт (как раз “clear and convincing evidence”). Не знаю, повышают ли они стандарт по делам об установлении требований в банкротстве, но это политико-правовой выбор, который должен делать с учетом конкретных национальных реалий. Мне лично кажется, что повышение стандарта в делах об установлении требований в РТК уместно.

Занятно, что в Определении № 305-ЭС18-413 СКЭС идет еще дальше и говорит, что при установлении требований неминоритарных участников компании-должника эти кредиторы должны не только доказать в дополнение к реальности своего требования еще и его «некорпоративность» (то есть предмет доказывания расширяется), но еще и эти оба обстоятельства должны быть доказаны с учетом наивысшего стандарта доказывания, который Суд обозначает как «за пределами разумных сомнений» (анг. beyond reasonable doubt). Такой максимально высокий стандарт применяется в США и Англии по уголовным делам. Вряд ли он там применяется в отношении банкротных споров. Но вообще мне эта идея импонирует. Если мы не решаемся на радикальную немецкую субординацию требований акционеров, вполне уместно такое компромиссное решение: контролирующий должника кредитор должен за пределами разумных сомнений доказать, что его требование реально, а не нарисовано, и при этом оно вытекает из таких отношений, при которых субординация (или исключение из РТК) была бы несправедливой. Презюмируется же, что такое требование подлежит субординации (или исключению из РТК). Вообще, субординация, а не исключение из РТК более справедлива, но это сейчас оставим за скобки, в большинстве случаев итог будет один: акционер ничего не получит. Остается только вопрос о том, какие обстоятельства позволяют отступить от презумпции субординации. Мне лично кажутся не вполне убедительными те критерии, которые пытается сейчас мучительно выработать ВС. Там, видимо, надо заходить с другого конца. Я бы отказался субординировать требование только тогда, когда акционер докажет за пределами разумных сомнений, что он а) действительно, выдавая заем своей компании, пытался ее спасти в сложном положении, б) эти средства были потрачены на спасение, а не выведены, в) у кредитора были разумные основания думать, что эта попытка может увенчаться успехом, от чего бы выиграли все кредиторы должника (пусть она в итоге и провалилась). Возможно, следует выделить какие-то дополнительные критерии. Иначе говоря, если и выводить займы акционеров из-под субординации, то только спасительные займы, когда поведение кредитора было рационально и от того займа могли выиграть другие кредиторы (то есть были все основания спасти компанию). Сейчас же критерий совсем иной, и он проводит черту не там, где надо. Отказ от субординации, если его в принципе допускать и не идти по жесткому и бескомпромиссному немецкому пути, должен быть направлен на то, чтобы не дестимулировать акционеров пытаться спасать свои компании в ситуациях, когда имеется реальный шанс на спасение. Но это все мысли исключительно prima facie, экспертом в области банкротства себя не считаю.

Возвращаясь к стандартам доказывания, хочу сделать лишь одну ремарку. Вполне возможно, что на самом деле не нужно дифференцировать стандарт доказывания, а следует просто адекватно учитывать априорную вероятность при применении обычного гражданского стандарта доказывания. По сути, это просто альтернативный способ концептуализировать то, что сейчас в судебной практике ВС происходит. Если допустить, что априорная (то есть еще до оценки конкретных доказательств) вероятность фиктивного характера требований, устанавливаемых в РТК, выше, чем при обычном взыскании, то это неминуемо означает, что от кредитора требуется повышенная степень доказательственной активности, чтобы дотянуть до неизменного гражданского стандарта «разумная степень вероятности». Если же априорная вероятность фиктивности и отсутствия спасительной и заслуживающей защиты цели у предоставленного займа в случае его предоставления контролирующим акционером, бенефициарами, контролируемыми лицами или иными аффилированными лицами очень и очень высока, это значит, что кредитору для «дотягивания бегунка» до искомого обычного стандарта доказывания требуется еще больше доказательственных усилий. Говоря по-простому, если ты доказываешь крайне маловероятное событие, от тебя требуется куда более убедительные доказательства, чем когда ты доказываешь то, что происходит регулярно. Например, если истец доказывает, что его избила битой десятилетняя девочка, ему может не хватить доказательств, которые показались бы суду вполне достаточными, если бы речь шла об избиении истца матерым преступником. 

 

 

Определение ВС РФ от 16.04.2018 г. № 305-ЭС16-10864

При решении вопроса о том, находится ли объект долевого строительства в залоге у бывшего участника долевого строительства (при включении требований последнего в реестр требований кредиторов застройщика), необходимо учитывать, что такое требование фактически направлено против последующего участника долевого строительства, заключившего договор с застройщиком после правомерного отказа предыдущего участника от договора долевого строительства, в связи с чем последующий участник долевого строительства должен быть привлечен в обособленный спор в качестве соответчика.

Бывший участник долевого строительства, желая сохранить за собой право залога на объект долевого строительства, должен доказать наличие злоупотреблений со стороны застройщика и последующего участника долевого строительства при заключении нового договора.

 

Комментарий:

Очередной пример применения доктрины вторжения в чужие договорные отношения. В марте 2018 года публиковал пост на эту тему (см. здесь). С тех пор появился еще ряд определений ВС на эту тему, и, судя по всему, это одно из них. Так что коллекционирует данную практику, возьмите на заметку.

На настоящий момент моя личная коллекция таких актов ВС выглядит так:

-п.17 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 54,

- определения СКГД ВС РФ N 50-КГ17-27 и N 49-КГ17-35,

- определения СКЭС ВС РФ № 308-ЭС17-14180 (1,2), N 305-ЭС17-14389, N 307-ЭС17-11311 (это дело см. далее ниже), ну и данное определение № 305-ЭС16-10864.

Это не считая норм ГК о корпоративном договоре и ст.388 ГК об уступке неденежного требования вопреки договорному запрету.

 

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 19.04.2018 N 307-ЭС17-11311

Пострадавший пайщик не может требовать перевода прав на дополнительные инвестиционные паи по правилам ст. 250 ГК РФ в случае, если управляющая компания закрытого паевого инвестиционного фонда нарушила права такого участника на преимущественное приобретение дополнительных инвестиционных паев, разместив их в пользу третьего лица. Такой иск не предусмотрен и законодательством об инвестиционных фондах. При этом право оспаривания такой сделки по правилам ст. 10 и ст. 168 ГК РФ при наличии признаков злоупотребления правами как управляющей компанией, так и приобретателем дополнительных паев, внесшим явно неэквивалентное встречное исполнение, не исключается.

 

Комментарий:

А вот еще одно дело об интервенции в чужие относительные правоотношения. По теме см. выше.

 

 

Определение ВС РФ от 27.04.2018 г. № 305-ЭС17-2344 (13)

Требование, направленное на констатацию существования обеспечительных правоотношений между кредитором и лицами, выдавшими обеспечение, не может рассматриваться как реституционное, поскольку лежит за пределами недействительности исполнения, совершенного должником (или за него) в пользу кредитора. Вместе с тем, поскольку названное требование тесно связано с реституцией в виде восстановления основного кредитного долга, они могут быть рассмотрены совместно в рамках дела о банкротстве.

Обеспечительные обязательства могут быть восстановлены при признании сделки по исполнению обеспеченного обязательства недействительной.

 

Комментарий:

Очень интересное определение. С восстановлением обеспечений при признании недействительным платежа и восстановлении самого обеспеченного долга я согласен. Остается решить, что будет происходить, если обеспечителем было третье лицо. Думаю, что поручительство должно также восстанавливаться, пусть это и может быть неприятным сюрпризом для поручителя, который мог расслабиться, узнав о том, что долг погашен (как минимум, если поручитель аффилирован с должником). То же с залогом, предоставленным третьим лицом (как минимум, если залогодатель аффилирован с должником, то есть почти всегда). Но здесь следует помнить, что залог не восстановится, если залогодатель (сам должник или третье лицо) после погашения долга сняли записи о залоге в соответствующих реестрах и произвели отчуждение предмета залога добросовестному приобретателю. В случае же если предмет залога был после погашения долга передан в залог другому кредитору, являющемуся добросовестным залогодержателем, прежний залог восстановится, но с потерей в старшинстве. Видимо, так следует решать подобные споры, если они возникнут.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 17.04.2018 N 307-ЭС17-19861

Если между субподрядчиком, генподрядчиком и заказчиком заключено соглашение, по которому оплата выполненных субподрядчиком работ будет осуществлять напрямую заказчик, такое соглашение дает субподрядчику право на прямой иск к заказчику.

Воля кредитора, направленная на отказ от требования и замену должника должна быть выражена прямо и недвусмысленно. Соответственно, если в подобном соглашении прямо не указано на освобождение от долга генподрядчика, субподрядчик может требовать погашения долга и от него тоже. При этом обязательство заказчика и генподрядчика перед таким субподрядчиком в подобной ситуации носит солидарный характер. В силу п. 1 ст. 322 Гражданского кодекса РФ солидарность обязательств может быть установлена по воле сторон (договором). Но положения названной нормы не требуют прямого указания в договоре на то, что обязательства являются солидарными, солидарность обязательств двух лиц может вытекать и из иных обстоятельств дела.

 

Комментарий:

Гиперважное определение. Если в трехстороннем договоре, заключенном между субподрядчиком, генподрядчиком и заказчиком указано, что работы субподрядчика оплачивает заказчик, это следует по умолчанию толковать как установление солидарной ответственности заказчика и генподрядчика по оплате выполненных субподрядчиком работ. Для того, чтобы генподрядчик вообще был иммунизирован от взыскания с него долга, надо, чтобы в таком договоре это было прямо указано.

Трудно сказать, насколько такой подход к толкованию подобных договоров правилен. С одной стороны, очевидно, что стороны имели в виду не это. С другой стороны, есть такая максима: отказ от прав не должен предполагаться, а должен прямо выражаться. В общем, есть, о чем поспорить. Но практикующим юристам надо взять на заметку, чтобы правильно оформлять договоренности предпринимателей.

 

Определение Верховного Суда РФ от 26.04.2018 N 305-ЭС17-17670

В случае нарушения застройщиком срока передачи объекта инвестирования, обусловленного договором участия в долевом строительстве, его участник вправе требовать от должника уплаты неустойки, которая, в соответствии со ст. 384 Гражданского кодекса РФ, может быть им передана наряду с правами в отношении объекта долевого строительства новому кредитору.

Такая уступка прав требований в отношении неустойки подлежит госрегистрации. При этом наличие зарегистрированного права собственности на предмет долевого строительства к моменту обращения сторон договора уступки за его госрегистрацией не является препятствием для ее осуществления, поскольку приобретение вещного права на указанный объект недвижимости не может служить основанием для прекращения обязательства по уплате неустойки должником, кредитором в котором может быть иное лицо.

 

Комментарий:

Это подтверждение спорной позиции о необходимости госрегистрации уступок денежных требований, вытекающих из подлежащих регистрации договоров аренды и ДДУ, которая ранее была закреплена в Постановлении Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 года №54

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 06.04.2018 N 305-ЭС17-14210

Если условия договора управления жилым домом, заключенного между Министерством обороны (единственным собственником жилых помещений дома, которые данное министерство сдает в социальный наем физическим лицам) и управляющей компанией, не предусматривают обязанности Министерства по оплате расходов управляющей компании, последняя не может перекладывать свои расходы и последствия неплатежей со стороны нанимателей на федеральный бюджет. То обстоятельство, что наниматели не производят в адрес управляющей компании оплату коммунальных услуг, содержания и ремонта жилого фонда, не может служить основанием для взыскания такой платы с Министерства; управляющая компания должна взыскивать такую задолженность с нанимателей, проживающих в соответствующих квартирах.

 

Комментарий:

Не готов комментировать, так как не погружен в эту проблематику

 

 

  1. Практика Судебной коллегии по гражданским делам

 

Определение Верховного Суда РФ от 24 апреля 2018 г. N 5-КГ18-41

Абонент, обладающий СИМ-картой сотового оператора и столкнувшийся с тем, что дубликат его СИМ-карты был выдан привлеченным сотовым оператором для обслуживания абонентов лицом на руки неуправомоченному третьему лицу на основании подложной доверенности, а затем данное неуправомоченное лицо списало деньги с электронного кошелька клиента, привязанного к его телефонному номеру, вправе требовать от сотового оператора и банка, обслуживающего соответствующий электронный кошелек, возмещения убытков.

Сотовый оператор отвечает в силу того, что необоснованно выдал дубликат СИМ-карты неуправомоченному лицу, представившему подложную нотариальную доверенность, и не смог доказать наличие непреодолимой силы в целях освобождения от ответственности.

Банк же отвечает, так как при списании денежных средств со счета банк обязан убедиться, что распоряжение дано клиентом или уполномоченным им лицом, в том числе в случае распоряжения денежными средствами при помощи электронных средств платежа с использованием кодов, паролей и иных средств, подтверждающих, что распоряжение дано уполномоченным на это лицом. Банк обязан доказать, что принял все меры для надлежащего исполнения обязательства при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалось по характеру обязательства и условиям оборота. Используемая банком система аутентификации клиента при поступлении от него распоряжений является недостаточной для исключения риска мошенничеств, так как в данной системе электронных платежей логином является абонентский номер телефона, известный держателю дубликата СИМ-карты, а пароль может быть изменен любым лицом, имеющим доступ к услугам связи по данному номеру, без его дополнительной идентификации и аутентификации путем выполнения команды "Напомнить пароль?" и подтверждения направленного системой на этот же абонентский номер телефона одноразового пароля.

 

Комментарий:

Интереснейшее дело. Обращаю ваше внимание на него. Я только не совсем понял одно: почему при обсуждении ответственности оператора сотовой связи ВС пишет о строгой ответственности по п.3 ст.401 ГК, а при обосновании взыскания убытков с банка он начинает рассуждать о вине. Может я чего-то упустил, но банки как коммерсанты отвечают у нас по п.3 ст.401 ГК независимо от вины. Да, неосторожность самого клиента по ст.404 ГК может повлечь снижение объема взыскиваемых убытков, но вообще-то банк обязан возместить клиенту убытки, возникшие из-за списания денег со счета неуправомоченным лицом, в любом случае. По крайней мере, в ГК вроде ничего на сей счет не меняли. Это подтверждается и практикой ВАС. Так в абз. 3 п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 19.04.1999 N 5 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и расторжением договора банковского счета" было указано: «Если иное не установлено законом или договором, банк несет ответственность за последствия исполнения поручений, выданных неуполномоченными лицами, и в тех случаях, когда с использованием предусмотренных банковскими правилами и договором процедур банк не мог установить факта выдачи распоряжения неуполномоченными лицами». Разве есть основания отступать от этой основанной на ГК позиции?

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 24 апреля 2018 г. N 1-КГ18-3

Требование покупателя о регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество, переданное ему во владение, по правилам ст.551 ГК подвержено сроку давности, исчисляемому применительно к обязательствам до востребования: соответствующее право считается нарушенным, когда на заявление о регистрации заинтересованной в этом стороны не получен ответ или получен отказ от другой стороны либо созданы препятствия в регистрации. Наличие доверенности, выданной продавцом покупателю для осуществления регистрационных действий, а также истечение срока ее действия, само по себе не свидетельствует ни о заключении сторонами договора купли-продажи соглашения о сроке регистрации перехода права собственности на земельный участок, ни о создании продавцом препятствий в регистрации. Соответственно, исчисление срока давности по требованию о регистрации перехода права собственности неверно исчислять с момента истечения срока действия такой доверенности. Срок исковой давности следует считать по правилам п.2 ст.200 ГК об исчислении давности по требованиям, в отношении которых не установлен срок исполнения обязательства.

 

Комментарий:

Вроде бы все верно

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 24 апреля 2018 г. N 117-КГ18-19

Установление в договоре о совместном паевом участии в строительстве жилого дома, заключенном между гражданином ЖСК, в качестве срока исполнения обязательства ЖСК момента ввода дома в эксплуатацию неправомерно, так как такой способ установления срока исполнения обязательства противоречит ст.190 ГК. В такой ситуации сроком исполнения обязательства следует считать указанный в договор срок планируемого окончания строительства. Соответственно, одностороннее извещение гражданина о смещении указанного срока является фактически попыткой в одностороннем порядке изменить договор, а такая опция не предусмотрена в законе. Соответственно, гражданин вправе потребовать от ЖСК исполнения обязательства по передаче квартиры в натуре.

 

Комментарий:

В целом, сам исход дела я поддерживаю. Но позиция ВС о том, что такой способ установления срока передачи квартиры противоречит закону, неправильна. У нас теперь есть. 327.1 ГК. В договоре может быть указано, что одна сторона обязана сделать что-то в течение определенного срока после наступления того или иного условий.

Кейс надо решать иначе. Так как здесь под условие подвешено встречное обязательство передать квартиру, а деньги уже уплачены, руководствуясь ст.327.1 ГК следует презюмировать наличие подразумеваемого согласия сторон о том, что данное условие должно наступить в течение разумного срока. Если оно не наступает в течение разумного срока, долг должника (в данном случае по передаче квартиры) созревает и должник впадает в просрочку. Ибо вечная подвешенность юридически невозможна и рано или поздно состояние правовой неопределенности должно отпадать. А отпадать оно должно по модели созревания встречного долга, ибо договор заключен как синаллагматический, то есть рано или поздно долг по передаче квартиры должен созреть. Эта логика уже нашла свое закрепление в практике СКЭС ВС РФ (Определение СКЭС ВС РФ от 12.03.2018 N 305-ЭС17-17564). Надо бы ее в практике СКГД развивать.

Как определить данный разумный срок? Мучиться не надо: в договоре есть планируемый срок окончания строительства, вот по истечении него и надо считать долг застройщика созревшим (раз условие не наступило раньше), а застройщика - считать впавшим в просрочку.

Может показаться, что итог, к которому приводит такая логика, примерно тот же, что и в рамках логики, отраженной в данном акте ВС. Но это не совсем так. Представим, что застройщик закончил строительство раньше запланированного срока строительства. По логике ВС указание в договоре на необходимость передачи квартиры в течение скажем 20 дней с момента введения дома в эксплуатацию ничтожно и покупателю надо ждать истечения указанного в договоре планируемого срока строительства. Это неверно.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. N 4-КГ18-8

Если в договоре займа был предусмотрен срок действия договора и указано, что заем должен быть погашен к концу данного срока, а впоследствии стороны изменили пункт о сроке действия договора, указав, что договор действует до полного погашения займа, следует исходить из того, что стороны установили в договоре возврат займа до востребования. Следовательно, момент начала срока исковой давности в такой ситуации следует определять по правилам п.2 ст.200 ГК по истечении 30 дней с момента востребования займа.

 

Комментарий:

Все верно. Но возможно стороны имели в виду нечто иное, просто плохо выразились. Впрочем, сами виноваты.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. N 4-КГ18-21

Если кредитор, чье право требование было обеспечено ипотекой, уступил требование третьему лицу, он не может претендовать на сохранение у него права залога, так как залогержателем может быть только кредитор по обеспеченному требованию.

 

Комментарий:

Верно, конечно

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. N 32-КГ18-4

Если основное обязательство обеспечено несколькими самостоятельными договорами поручительства (и речь не идет о совместных поручительствах), то каждый поручитель отвечает перед кредитором солидарно с должником. Исполнение обязательства, произведенное одним из поручителей, влечет за собой переход к нему всех прав, принадлежавших кредитору, в том числе и обеспечивающих обязательство требований к каждому из других поручителей о солидарном с должником исполнении обеспеченного обязательства, поскольку поручитель, исполнивший обязательство, не может находиться в худшем положении, чем первоначальный кредитор. Установив, что поручительство было дано раздельно, суд должен взыскать с остальных поручителей задолженность солидарно, а не пропорционально доле каждого в обеспечении обязательства.

 

Комментарий:

Судя по анализу практики СКГД ВС РФ, нижестоящие суды все никак не разберутся, что правила, по которым рассматриваются требования выплатившего долг поручителя к другим поручителям, отличаются в зависимости от раздельного или совместного характера поручительства, и не могут понять, по каким критериям проводить это разграничение видов поручительства. Необходимо какое-то абстрактное разъяснение ВС, фиксирующие данные критерии. Иначе это будет еще долго продолжаться. Пленум же ВАС РФ №42 о поручительстве для СОЮ не существует.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 10 апреля 2018 г. N 81-КГ17-31

1. Незаключенный договор не может быть признан недействительной сделкой, поскольку незаключенность договора свидетельствует об отсутствии между сторонами какой-либо сделки. Выводы суда о признании договора недействительным и незаключенным являются взаимоисключающими и не могут дополнять друг друга.

2. Условие договора купли-продажи недвижимости, согласно которому покупатель обязуется внести 100%-тную предоплату в течение нескольких лет в соответствии с графиком платежей и вправе требовать регистрации перехода права собственности на объект недвижимости после внесения всей указанной суммы, является правомерным. Также не противоречит закону и то, что стороны обозначили в своем договоре все вносимые по данному графику суммы в качестве задатка, который должен быть возвращен в двойном размере, если исполнение обязательств по договору произойдет в связи с нарушением договора продавцом.

 

Комментарий:

По первому вопросу: ну раз уж у нас почему-то суды вслед за ВАС разграничивают ничтожность и незаключенность, то позиция верна.

По второму вопросу все верно.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 10 апреля 2018 г. N 71-КГ18-3

Если гражданин выполнил свои обязательства по договору технологического присоединения энергопринимающих устройств в принадлежащем ему жилом доме, внеся положенную оплату, а энергетическая компания неправомерно уклонилась от исполнения своих встречных обязательств по обеспечению технологического присоединения, гражданин вправе требовать исполнения данного обязательства в натуре

 

Комментарий:

Согласен. В подобных договорах исполнитель незаменим, а следовательно заказчик может иметь право на судебное понуждение исполнителя к исполнению своего обязательства по обеспечению технологического присоединения в натуре.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 10 апреля 2018 г. N 16-КГ17-59

При применении судом ст.333 ГК определенный судом размер сниженной неустойки должен быть сопоставим с возможными убытками кредитора и не допускать извлечения нарушившим договор должником преимущества из своего незаконного поведения. При оценке степени соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства суд должен исходить из того, что ставка рефинансирования, являясь единой учетной ставкой Центрального банка Российской Федерации, по существу, представляет собой наименьший размер имущественной ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежного обязательства. Поэтому снижение неустойки до размера, который значительно ниже этой ставки неправомерно. В силу диспозиции статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации основанием для ее применения может служить только явная несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательств.

 

Комментарий:

Все верно. Ниже ключевой ставки пени снижать нельзя. Как писал С.В. Сарбаш в одном акте ВАС РФ проценты по ключевой ставке – это minimum minimorum, Напомню также, что, если должник – коммерсант, то в силу Постановления Пленума ВАС РФ №81, то нельзя снижать ниже двух ключевых ставок ЦБ)

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. N 5-КГ17-255

Условие о действии договора поручительства до фактического исполнения основного обязательства не является условием о сроке действия договора поручительства, предусмотренным пунктом 4 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в соответствии со статьей 190 данного кодекса установленный законом, иными правовыми актами или сделкой срок определяется календарной датой или истечением периода времени, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями, или часами. Срок может определяться также указанием на событие, которое должно неизбежно наступить. Фактическое исполнение обязательства к таким событиям не относится. При таких обстоятельствах судам следовало разрешить вопрос о применении положений пункта 4 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации в отношении периодических платежей, подлежащих уплате за период ранее одного года до предъявления кредитором иска в суд к поручителю.

 

Комментарий:

Надоело читать такие дела. Одно и то же в сотый раз ВС повторяет, а нижестоящие СОЮ все не понимают. Видимо, просто не читают практику СКГД ВС. Надеюсь, хоть юристы банков такие детские ошибки перестали допускать. Я бы уволил по статье банковского юриста, который пропускает в договоре поручительства такие вещи

 

 

Определение Верховного Суда от 3 апреля 2018 г. N 5-КГ18-17

Если между заемщиком и страховой компанией был заключен договор страхования приобретенного в кредит автомобиля, по которому страхователем являлся истец, а выгодоприобретателем - банк, выдавший кредит на приобретение транспортного средства, нарушение страховой компанией обязательства выплатить страховое возмещение дает заемщику (страхователю) право требовать от страховой компании в качестве возмещения убытков суммы тех процентов за пользование кредитором, которые он был вынужден платить банку после гибели застрахованного автомобиля и до погашения кредитного долга. Такие убытки считаются находящимися в причинно-следственной связи с допущенным страховой компанией нарушением сроков выплаты страхового возмещения.

 

Комментарий:

Все верно

 

Определение Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. N 14-КГ18-4

Из пункта 2 статьи 366 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что право регресса возникает у поручителя, если он исполнил обязательство должника после исполнения обязательства самим должником. Если же долг был погашен именно поручителем, обязательство не прекращается, а иск поручителя к должнику является не регрессным, а вытекает из суброгации.

 

Комментарий:

Все верно
 

 

Определение Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. N 2-КГ18-1

Если сделка продажи квартиры, заключенная от имени продавца представителем по доверенности, признана недействительной по правилам ст.177 ГК в связи с тем, что продавец в момент выдачи доверенности на продажу страдал хроническим психическим расстройством, и степень имевшихся у продавца психических изменений на дату выдачи доверенности была выражена столь значительно, что по своему психическому состоянию он не мог понимать значение своих действий и руководить ими, не мог осознавать юридически значимые особенности сделки и прогнозировать ее последствия, то выбытие недвижимости из владения продавца не может считаться произошедшим по его воле. Следовательно, в силу правил ст.302 ГК вещь может быть виндицирована у добросовестного возмездного приобретателя, которому данная квартира была впоследствии отчуждена покупателем. Такое требование может заявить и наследники умершего после переоформления квартиры продавца.

 

Комментарий:

По вопросы о выбытии имущества помимо воле согласен: если имущество продал невменяемый человек, нельзя говорить о выбытии по воле, а следовательно включается зеленый свет виндикации даже у добросовестного приобретателя.

Но хочу обратить внимание на одну цивилистическую тонкость. Сделку заключил не сам продавец, а его представитель. По идее следовало оспаривать не договор, а выданную невменяемым лицом доверенность. Аннулирование доверенности влечет ретроспективное признание незаключенным от имени продавца и договора купли-продажи в силу его подписания неуполномоченным лицом (ст.183 ГК). Но в принципе это нюансы. Результат все равно один.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. N 14-КГ18-5

Действующим законодательством закреплена презумпция возмездности договора. В силу этой презумпции отсутствие в договоре, на основании которого происходит уступка требования, на наличие встречного предоставления и его размер не означает, что договор является безвозмездным. Соответственно, цедент вправе требовать внесения оплаты за уступаемое право.

 

Комментарий:

Не новая и верная позиция. Вот только не хотел бы я оказаться в положении сторон, когда какой-то эксперт будет определять рыночную стоимость уступленного права для того, чтобы суд мог применить в такой ситуации ст.424 ГК.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 марта 2018 г. N 32-КГ17-44

Если кредитору по договору участия в долевом строительству застройщиком передана квартира, имеющая отступление от условий договора в части размера объекта долевого строительства и при этом разница между его фактической и проектной общей площадью превышает предусмотренное договором участия в долевом строительстве допустимое изменение общей площади (5%), то при пересчете цены договора и удовлетворении требования о возврате переплаты покупателю подлежит возврату часть уплаченной цены, соразмерная всей разнице между заявленной в договоре и фактической площади переданного помещения. Наличие в договоре условия о допустимости отклонения фактической площади от заявленной в размере не более 5% и недопустимости перерасчета цены при отступлении от проектной площади в этих пределах означает, что только при отклонении в этих пределах перерасчет не происходит; если же отклонение превышает указанный предел перерасчет происходит с учетом всего размера такого отклонения без вычета указанных 5%.

 

Комментарий:

Спорный подход к толкованию условий договора. Ясно, что застройщик имел в виду не это. Оправдать такое решение теоретически можно, лишь за счет принципа contra proferentem, который сейчас ВС вслед за ВАС также активно применяет. Но как мне кажется, здесь нет условий для его применения, так как данный принцип может задействоваться только тогда, когда имеется неясность договорного условия, которая не может быть устранена за счет обычных правил толкования договора по ст.431 ГК. Но представляется, что с учетом обычаев и сложившейся практики отношений по долевому строительству суд вполне мог уяснить смысл спорного условия и тогда коррекция цены должна была бы происходить за вычетом 5%-ного «опциона застройщика». Если же следовать логике ВС при отступлении реальной площади от проектной на 4,5% покупатель не вправе соразмерно снижать цену вовсе, а при отступлении на 5,5% он вправе корректировать на все 5,5%. Другое дело, что меня смущает сама законность подобного «опциона застройщика» в договорах с потребителями. Надо думать. Думаю, что для многих покупателей-потребителей наличие в тексте договора такого «опциона» может быть сюрпризом: платили за 50 км. м., а получили 48,5 и не вправе вернуть часть цены. Как-то сомнительно это выглядит в контексте потребительских договоров.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 марта 2018 г. N 49-КГ17-35

Если покупатель, имеющий договорное право на получение квартиры, получил ее во владение, но затем до регистрации перехода к нему права собственности столкнулся с тем, что продавец произвел отчуждение той же квартиры третьему лицу по другому договору и в результате регистрации к этому третьему лицу перешло право собственности на данную занимаемую первым покупателем квартиру, покупатель вправе требовать признания такого договора ничтожным на основании правил ст.10 и ст.168 ГК, если доказано, что получившее право собственности третье лицо знало о нахождении квартиры во владении истца и наличии у него правомерных ожиданий в отношении регистрации перехода права собственности именно к нему. В случае признания такого второго договора недействительным может быть признан недействительным и договор ипотеки, заключенный недобросовестным покупателем с банком.

 

Комментарий:

Прекрасно дело. Еще один (третий уже в рамках практики за эти три месяца) пример применения доктрины вторжения в чужие договорные отношения. Абсолютно согласен с позицией Суда. Писал об этом в первом томе #Глоссы в комментарии к ст.398 ГК. Вот теперь во втором издании, которое выйдет в следующем году, сошлюсь на данный кейс.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 марта 2018 г. N 38-КГ18-4

Заявление о зачете, направленное кредитором по обязательству с установленным в виде периода времени сроком исполнения, не имеет юридическую силу, если такое заявление сделано до окончания этого срока и начала просрочки.

 

Комментарий:

Очень интересная и неоднозначная позиция. ВС пишет, что сторона может заявить зачет только тогда, когда по ее требованию к адресату зачета наступила просрочка. По мнению ВС, именно так в данном контексте надо толковать критерий «наступил срок исполнения», упомянутый в ст.410 ГК как позитивная предпосылка зачета. Но вообще-то если срок исполнения установлен в виде периода времени, наступает он тогда, когда данный период начинает исчисляться. По его окончании наступает просрочка. Когда мы говорим «наступила осень», мы имеем в виду, что она началась, а не закончилась.

Действительно, очень часто мы, юристы, впадают в путаницу и, говоря «наступил срок исполнения», имеем в виду «истек срок на исполнение» и «наступила просрочка». ВС, видимо, посчитал, что в ст410 ГК именно такая путаница имеет место и истолковал норму небуквально. Итак: заявить зачет до того, как у кредитора появилась возможность истребовать долг в судебном порядке, нельзя.

Я думаю, что, действительно, в реальности иногда в законе может быть написано «наступил срок» там, где должно быть написано «наступила просрочка». Такая ситуация, например, имеет место в контексте п.6 ст.367 ГК про прекращение поручительства по истечении года с момента, когда наступил срок исполнения по обеспеченному обязательству. Очевидно, что законодатель имел в виду наступление просрочки, ибо до наступления просрочки кредитор заявлять требование к поручителю не может. Если, например, у покупателя имеется три месяца на оплату товара после его поставки, годичный срок поручительства должен исчисляться не с момента поставки и начала расчета срока на оплату, а с момента окончания данного срока и впадения покупателя в просрочку.

Но насколько такое, противоречащее семантике русского языка прочтение оправдано именно в контексте ст.410 ГК и зачета? У нас в первом томе #Глоссы А.А. Павлов, комментируя ст.410 ГК, занимал позицию буквального толкования критерия «наступил срок исполнения». Но вообще вопрос неоднозначный. Если просрочка еще не наступила, кредитор не может бежать в суд и взыскивать долг. Разумно ли позволять ему на этом этапе погасить долг должника, заявив зачет? Надо подумать

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 марта 2018 г. N 6-КГ18-3

Неиспользование залогодержателем возможности оставить предмет залога за собой после безуспешного проведения повторных торгов при обращении взыскания на предмет ипотеки означает прекращение ипотеки. Последующее изменение начальной продажной цены имущества судом в ответ на требование залогодержателя, заявленное после безрезультатного проведения повторных торгов, не является основанием для восстановления прекратившейся в силу закона ипотеки, даже если такое требование залогодержателем было заявлено до истечения срока на реализацию права оставить предмет залога за собой, а судебное определение об изменении начальной продажной цены вступило в силу после истечения этого срока.

 

Комментарий:

Что-то я сомневаюсь в справедливости такой позиции. Какой смысл во вступившем в силу судебном решении об изменении начальной продажной цены предмета залога, если залог как выясняется прекратился? Не получается ли, что мы игнорируем res judicata? Да и вообще странно как-то: залогодержатель сразу же после безуспешного проведения повторных торгов бросился в суд менять цену, добился этого, а ему говорят, мол, все батенька, пока ты там судился насчет изменения оценки, 30 дней прошли, ты предмет залога за собой по старой цене не оставил, значит залог прекратился. Не буду спешить высказывать свою позицию. Хотелось бы услышать мнение специалистов по залоге.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 марта 2018 г. N 22-КГ17-20

Лицо, построившее за свой счет дом на участке наследодателя, но не получившее право собственности на него, вправе после смерти собственника участка требовать от наследника, который вступил в права собственности на указанный участок и дом после смерти изначального собственника участка в рамках наследственного правопреемства, возмещения неосновательного обогащения в денежной форме в размере средств, затраченных истцом на возведение дома.

 

Комментарий:

Не готов комментировать пока. Но возьмите на заметку.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 6 марта 2018 г. N 70-КГ17-20

Ссылка суда на необходимость уплаты государственной пошлины при подаче заявления о присуждении судебной неустойки на основании статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации является неправомерной, поскольку обязанность уплаты государственной пошлины лежит на истце при подаче искового заявления, каковым заявление о присуждении судебной неустойки не является.

 

Комментарий:

Все верно

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 марта 2018 г. N 5-КГ17-265

Если в счет своего обязательства передать покупателю оплаченный им земельный участок продавец переоформил данный участок не на него, а на некое юридическое лицо, считать, такое поведение продавца надлежащим исполнением его обязательств перед  покупателем нельзя при условии, что в материалах дела отсутствует поручение покупателя о переадресации причитающегося ему исполнения данному юридическому лицу, но имеется другой договор, на основании которого участок был продан продавцом данному юридическому лицу, в нем содержится цена и имеется указание о том, что расчет за приобретаемый участок полностью произведен. Данный вывод не колеблется и тогда, когда указанное юридическое лицо, которому был передан участок, полностью принадлежало жене первого покупателя, которая одновременно являлась и директором данного юридического лица. Соответственно, первый покупатель вправе исходить из факта нарушения своих обязательств продавцом и потребовать возврата уплаченной им цены и уплаты процентов по ст.395 ГК.

 

Комментарий:

Ну не знаю. Многое зависит, конечно, от фактуры и от содержания второго договора. Но уже очень ситуация похожа на то, что стороны устно договорились о переадресации исполнения. К вопросу о важности письменной фиксации заявления о переадресации.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 марта 2018 г. N 11-КГ17-35

Отказ во взыскании оплаты за оказанные юридические услуги на основании того лишь обстоятельства, что не установлено наличие в устном договоре, заключенном между сторонами, положения о возмездности такого договора и цене, не обоснован в условиях, когда заказчик частично оплачивал оказанные услуги, тем самым подтвердив его возмездный характер, а применение ст.972 ГК и ст.424 ГК указывают на необходимость оплаты по возмездному договору поручения, не содержащему указания на цену услуг, суммы, которая обычно взимается по договорам с аналогичным предметом.

 

Комментарий:

Согласен

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 20 марта 2018 г. N 4-КГ17-70

Суд не вправе на основании заявления одной из сторон договора признать указанную в договоре дату исполнения обязательства опечаткой в части указания на год исполнения и истолковать ее вопреки буквальному смыслу, так как данное условие не страдает неясностью и нет оснований исходить из того, что другая сторона договора осознавала, что указанная в договоре дата является следствием опечатки.

 

Комментарий:

Согласен. Опечатки можно перетолковать во избежание абсурда или аннулировать по правилам ст.178 ГК только тогда, когда доказано, что другая сторона должна была осознавать, что в тексте опечатка и имелось в виду нечто иное.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 20 марта 2018 г. N 66-КГ18-3

Если одно лицо перечислило другому лицу на банковскую карту определенную сумму без указания назначения платежа и при этом факт заключения устного договора займа не доказан, но не установлено и наличие благотворительной цели такого платежа и заключения между сторонами договора дарения, указанная сумма подлежит возврату по правилам о неосновательном обогащении.

 

Комментарий:

Согласен. Писал об этом буквально на днях (см. здесь)

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 13 марта 2018 г. N 58-КГ17-25

Если заемщик и поручитель, подписавшие первыми и передавшие для дальнейшего подписания банку по два подписанных ими экземпляра договоров кредита и поручительства, впоследствии не получают назад подписанные банком экземпляры, но при этом на счет заемщика поступает сумма, превышающая ту, которую он видел в подписанном им проекте договора, но фигурирующая в представленных суду банком экземплярах договоров, эти лица могут сделать в суде заявление о подлоге банком первой страницы экземпляров договоров кредита и поручительства, на которой указана сумма кредита (объем долга поручителя). Если назначенная судом почерковедческая экспертиза установит, что росписи от имени заемщика и поручителя на первых страницах экземпляров указанных договоров, представленных в суд банком (в договоре все страницы были парафированы), не принадлежат этим подписантам, в суде может ставиться вопрос о ничтожности таких договоров.

 

Комментарий:

Кто холил на мои лекции в М-Логосе по договорной работе, слышали от меня не раз про важность парафирования всех страниц договора (или сшивания) для той стороны, которая первая подписывает экземпляры и передает другой стороне для подписания. Иначе высоки риски недобросовестной замены акцептантом листов в обоих присланных ему на подписание экземпляров договора, ранее подписанных оферентом.  В этом деле парафирование заемщика вроде бы спасло. Впрочем, кто там на самом деле был жулик, судить не берусь.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 13 марта 2018 г. N 45-КГ17-24

Принцип свободы договора, сочетаясь с принципом добросовестного поведения участников гражданских правоотношений, не исключает обязанности суда оценивать условия конкретного договора с точки зрения их разумности и справедливости, учитывая при этом, что условия договора займа, с одной стороны, не должны быть явно обременительными для заемщика, а с другой стороны, они должны учитывать интересы кредитора как стороны, права которой нарушены в связи с неисполнением обязательства. Это положение имеет особое значение, когда возникший спор связан с деятельностью микрофинансовых организаций, которые предоставляют займы на небольшие суммы и на короткий срок, чем и обусловливается возможность установления повышенных процентов за пользование займом. Установление сверхвысоких процентов за длительный срок пользования микрозаймом, выданным на короткий срок, приводило бы к искажению цели деятельности микрофинансовых организаций.

Принимая во внимание расчет истца о взыскании с ответчицы процентов за пользование займом в размере 732%, нижестоящий суд ошибочно исходил из того, что эти проценты подлежат начислению на весь период фактического пользования займом, в том числе и по истечении срока, на который заем предоставлялся. Такой вывод суда противоречит существу законодательного регулирования договоров микрозайма, поскольку фактически свидетельствует о бессрочном характере обязательств заемщика, вытекающих из такого договора, а также об отсутствии каких-либо ограничений размера процентов за пользование займом. Начисление процентов за пользование займом в размере 732% годовых может происходить только до указанного в договоре дня возврата займа, в случае впадения заемщика в просрочку проценты по указанной ставке за период просрочки начисляться не могут.

 

Комментарий:

Уже устоявшаяся за последние месяца позиция СКГД ВС РФ по борьбе со сверхвысокими процентами по микрозаймам. С точки зрения цивилистики это, конечно, абсолютно некорректно, так как противоречит ст.811 ГК. Но как экстраординарная мера именно в ситуации микрозаймов может показаться кому-то приемлемым решением. Я в этом не уверен. Уж лучше ретросективно применяли бы соответствующие законодательные пределы начисления процентов относительно недавно установленные в Законе об МФО. Это тоже неверно с точки зрения ст.422 ГК, но из двух зол выбирать надо меньшее.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 6 марта 2018 г. N 35-КГ17-14

В случае если заемщик при заключении кредитного договора присоединился к программе страхования жизни, здоровья и в связи с недобровольной потерей работы с указанием в качестве выгодоприобретателя банка и досрочно погасил кредит, он не вправе требовать возврата части уплаченной страховой суммы, соразмерной не истекшему сроку действия договора страхования, с учетом того, что а) страхование было добровольным и заключение договора страхования не было обязательным условием получения кредита, б) по условиям страховки заемщик мог в течение определенного срока после заключения договора страхования от него произвольно отказаться с возвратом ему уплаченной страховой премии (чего заемщик не сделал) и при этом в) в договоре страхования было указано, что при досрочном погашении кредита выгодоприобретателем по договору страхования становится сам заемщик.

 

Комментарий:

Думаю, это верно

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 13.02.2018 года N 44-КГ17-22

1. Если подключение заемщика к программе страхования жизни при оформления кредитного договора было добровольным, согласие банка выдать кредит не обуславливалось заключением страхового договора, а заемщик имел возможность в течение некоторого срока после получения кредита и заключения страхового договора произвольно отказаться от договора страхования и вернуть уплаченную страховую премию, говорить о недобровольности заключения договора страхования нельзя. С учетом этого обстоятельства, а также того, что в договоре страхования жизни, в котором выгодоприобретателем был изначально определен банк, было предусмотрено, что после досрочного погашения заемщиком своего долга выгодоприобретателем становится сам заемщик, последний, досрочно погасив кредитный долг, не вправе требовать прекращения договора страхования и возврата части уплаченной им страховой премии. Соответственно, нет оснований для применения здесь ст.958 ГК, согласно которой договор страхования прекращается досрочно, если отпала возможность наступления страхового случая и прекратилось существование страхового риска по обстоятельствам иным, чем страховой случай.

2. Оформленное заемщиком при заключении кредитного договора с банком добровольное страхование жизни не является механизмом обеспечения обязательств по кредитному договору, так как по условиям договора страхования страховщик производит страховую выплату не в силу просрочки заемщика по кредитному обязательству, а в силу произошедшего страхового случая независимо от того, будет ли заемщиком допущено нарушение обязательств по кредитному договору. Поэтому досрочное погашение заемщиком кредита не дает ему право, ссылаясь на ст.329 ГК, требовать возврата части уплаченной страховой премии в связи с прекращением кредитного обязательства.

 

Комментарий:

Та же позиция, что и в предыдущем деле. Только здесь ВС добавил, что такое страхование не является способом обеспечения. Вот с этим я бы поспорил. Мне кажется, речь идет именно об обеспечении. Просто в силу наличия в договоре условия о том, что при досрочном погашении долга выгодприобретателем вместо банка становится страхователь, в момент погашения долга такая страховка теряет значение обеспечения и прекращается в обычное страхование.

 

Определение Верховного Суда РФ от 06.03.2018 года N 66-КГ17-15

Если заемщик-потребитель, получивший кредит в банке и присоединившийся к программе страхования, реализовал предоставленное ему право на досрочное расторжение договора страхования, но банк продолжал списывать с банковского счета заемщика денежные средства в качестве платы за присоединение к программе страхования в отсутствие оснований для такого списания, банк считается нарушившим пункт 2 статьи 854 ГК РФ и обязан вернуть заемщику необоснованно списанные средства по правилам о неосновательном обогащении. При этом заемщик имеет право помимо возврата этих средств требовать возмещения морального вреда и взыскания штрафа в размере 50% от добровольно неуплаченной банком суммы по правилам потребительского законодательства. Тот факт, что основное требование квалифицировано как неосновательное обогащение, не препятствует применению норм потребительского законодательства о взыскании морального вреда и указанного штрафа.

 

Комментарий:

Все верно вроде бы

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 февраля 2018 г. N 46-КГ17-46

Потребитель вправе потребовать взыскания с производителя установленной в Законе о защите прав потребителя неустойки в виде пени на будущее до полного исполнения производителем своих обязательств, исполнение которых было присуждено на основании того же иска потребителя.

 

Комментарий:

Абсолютно верно. Пени могут начисляться на будущее, как и проценты годовые. Это прямо закреплено в Постановлении Пленума ВС от 24 марта 2016 года №7

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 февраля 2018 г. N 78-КГ17-99

Если покупатель, заключивший с застройщиком договора долевого участия в строительстве, в целях финансирования покупки привлек банковский кредит, но впоследствии столкнулся с просрочкой застройщика в передаче ему положенной квартиры и расторг договор, он не праве требовать от застройщика возмещения в качестве своих убытков проценты, которые он уплачивал банку за пользование кредитом в период данной просрочки, так как так уплата этих процентов не находится в причинной связи с просрочкой застройщика и не может быть отнесена ни к категории реального ущерба, ни к категории упущенной выгоды.

Статья 24 Закона о защите прав потребителей допускает такую возможность применительно к случаям возврата товара ненадлежащего качества, приобретенного потребителем за счет потребительского кредита (займа), однако положения указанной выше статьи неприменимы к отношениям, возникшим в связи с расторжением договора долевого участия в строительстве.

 

Комментарий:

Не уверен, что ВС прав. Да, формально говоря такие убытки не проходят sine qua non тест: покупатель бы платил проценты банку, даже если бы вовремя получил квартиру. Но все же он рассчитывал, что, платя проценты, он будет наслаждаться проживанием в своей квартире. А ту получается, что проценты платит, а счастья и нет. Впрочем, вопрос требует осмысления.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27 февраля 2018 г. N 78-КГ17-105

Если договор поручительства, которым обеспечивался долг заемщика по кредитному договору, не содержал указания на срок действия поручительства, а вместо этого указывал на действие поручительства до прекращения обеспеченного долга, подлежит применению положение ст.367 ГК, согласно которому поручительство прекращается по истечении года с момента впадения должника в просрочку. При этом если банк, столкнувшись с просрочкой, потребовал от заемщика досрочного погашения кредита по правилам ст.811 ГК, срок погашения всей оставшейся части кредита, погашение которой по условиям договора было запланировано на будущее, считается наступившим, и соответственно с этого момента должен исчисляться указанный в ст.367 ГК годичный срок. Если банк обратился в суд после истечения года с момента заявления им требования о досрочном погашении кредита, такой иск подлежит отклонению в связи с прекращением поручительства.

 

Комментарий:

Все верно. Не первый раз уже ВС это говорит.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 20 февраля 2018 г. N 24-КГ17-21

Вступивший в силу 1 июня 2014 года подпункт 2 пункта 1 статьи 352 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому залог прекращается, если заложенное имущество возмездно приобретено лицом, которое не знало и не должно было знать, что это имущество является предметом залога, применяется к договорам залога, заключенным до этого, если сделка по отчуждению предмета залога совершается после указанной даты

 

Комментарий:

Согласен. Впрочем, я бы применял эту позицию и даже в тех случаях, когда предмет залога был отчужден до 1 июня 2014 года, ибо защита добросовестного приобретателя предмета залога ранее вполне могла выводиться из применения ст.302 ГК по аналогии закона, что, кстати, ВАС и делал в своей практике до реформы залогового права 2014 года. Но СКГД ВС РФ упорно не желает применять данную идею к отношениям по продаже предмета залога, имевшим место ранее. Жаль.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 20 февраля 2018 г. N 14-КГ17-31

Потребитель, купивший автомобиль, на который установлена заводская гарантия, у авторизованного производителем дилера, обнаружив дефекты, вправе обратиться за их устранением не только к этому дилеру, но и к любому другому авторизованному производителем дилеру. Это в случае неустранения таким дилером дефекта не исключает право покупателя расторгнуть договор и потребовать возврата уплаченной цены, неустойки, убытков и компенсации морального вреда от непосредственного продавца, а в случае неудовлетворения своих требований – еще и взыскания штрафа по правилам Закона о защите прав потребителей. Данный вывод не зависит от того, имеются ли между указанными дилерами какие-то договорные отношения.

 

Комментарий:

Очень интересное дело. По сути, ВС считает, что один официальный дилер отвечает за неустранение дефектов другим официальным дилером, даже если между ними нет договорных отношений. Возможно, это и верно, но вопрос требует осмысления. Не готов пока высказывать свою позицию.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 30 января 2018 г. N 18-КГ17-216

Указание в расписке, по которой заемщик получал сумму займа, на то, что заемщик «подтверждает заем» своей квартирой, не может являться основанием для признания возникшими между сторонами залоговых правоотношений и давать займодавцу право обратить взыскание на предмет залога, так как ипотека не была зарегистрирована, а расписка не содержит существенных условий договора залога.

 

Комментарий:

Все верно. К вопросу о том, что при составлении расписок на крупные суммы и тем более при желании оформить залог надо привлекать юристов.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 г. N 18-КГ17-239

В случае просрочки в передаче квартиры покупателю по договору участия в долевом строительстве покупатель вправе потребовать от застройщика возмещения убытков в виде уплаченной им платы за наем жилья в период просрочки, если покупатель в связи с просрочкой был вынужден снимать жилье в ожидании получения полагающейся ему квартиры, так как такие убытки находятся в причинно-следственной связи с нарушением договора.

 

Комментарий:

Абсолютно корректная позиция. Хорошо бы, чтобы все СОЮ ее применяли.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 1 августа 2017 г. N 5-КГ17-97

В отсутствие в письменном договоре, расписке, ином документе, оформляющем получение наличных денег, буквального указания на получение должником денежной суммы по договору займа и при невозможности установления заемной природы платежа по правилам части 1 статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации в соответствии с частью второй названной статьи должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

 

Комментарий:

Все верно. Никогда не пишите расписки, не проясняя, какова природа платежа, который вы получаете

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27.03.2018 года N 5-КГ18-15

При предъявлении пациентом, которому медицинским учреждением была проведена операция, необходимая для последующего установления импланта, иска о взыскании уплаченных за операцию денежных средств и морального вреда в связи с тем, что данная операция, хотя и была проведена надлежащим образом, не привела к созданию условию для установления импланта по причине невыявленных при диагностике противопоказаний для установки импланта, бремя доказывания оснований освобождения от ответственности лежит на медицинском учреждении. При этом при разрешении спора подлежал выяснению вопрос о том, была ли предоставлена истцу надлежащая информация о характере медицинской помощи, наличии противопоказаний для нее, о степени вероятности достижения желаемого результата и о риске неблагоприятных последствий. Также подлежит выяснению вопрос о том, мог и должен ли был ответчик, осуществляющий профессиональную деятельность в этой области, до заключения договора на оказание платной медицинской помощи и получения платы с клиента установить наличие таких противопоказаний и сообщить об этом истцу, предупредив о возможности подобного рода последствий и степени их вероятности, судебными инстанциями в качестве обстоятельства, имеющего значение для разрешения спора, определен не был и на обсуждение сторон поставлен не был. По настоящему делу ответчик должен был доказать, что истец до проведения операции был предупрежден о невозможности впоследствии установить импланты, либо то, что на этом этапе выявить противопоказания для имплантации было невозможно.

 

Комментарий:

У нас в практике ВС дела о качестве медицинских услуг редки. Так что каждое такое определение привлекает внимание. Знающие люди говорят, что в СОЮ по таким спорам кто в лес, кто по дрова. Нам крайне важно прояснять в практике четкие стандарты поведения медучреждений в том числе по информированию пациентов и критерии привлечения меджучреждений к ответственности.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27.03.2018 года № 38-КГ18-2

Принцип свободы договора в сочетании с принципом добросовестного поведения участников гражданских правоотношений не исключает обязанности суда оценивать условия конкретного договора применительно к размеру процентов, начисляемых на сумму займа, с точки зрения их разумности и справедливости, и с учетом того, что условия договора займа, с одной стороны, не должны быть явно обременительными для заемщика, а с другой стороны, они должны учитывать интересы кредитора как стороны, права которой нарушены в связи с неисполнением обязательства.

 

Комментарий:

Продолжаем бороться с МФО

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27.03.2018 года N 78-КГ17-102

1. Планшетный компьютер является сложным товаром бытового назначения и относится к вычислительному оборудованию (вычислительной технике), которая упомянута в Перечне товаров надлежащего качества, не подлежащих возврату или обмену согласно правилам потребительского законодательства.

2. Приобретение гражданином в магазине 10 планшетных компьютеров может свидетельствовать о том, что покупка совершалась не в личных целях, а следовательно исключает применение к ней потребительского законодательства.

 

Комментарий:

Вторая позиция интересна и, видимо, логична. Оптовики не должны защищаться правилами ЗоЗПП, даже если они формально не являются ИП.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 20.03.2018 года N 18-КГ17-292

Использование страховщиком права на осмотр страхуемого помещения не лишает его возможности требовать признания договора страхования недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 944 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

 

Комментарий:

Не готов комментировать, страхование не мой профиль. Надеюсь, вскоре у нас в Вестнике экономического правосудия это дело специалисты откомментируют.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 20.03.2018 года N 18-КГ17-291

Если представитель по доверенности, предоставляющей ему полномочия на продажу недвижимости и самостоятельное определение цены договора, продал недвижимость по цене во много раз ниже ее реальной рыночной стоимости, такая сделка может быть оспорена по правилам п.2 ст.174 ГК РФ как сделка, совершенная с явным ущербом интересам представляемого, наличие которого должно было быть очевидно покупателю.

 

Комментарий:

Все верно

 

 

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27.02.2018 года № 5-КГ17-256

Избыточные и необоснованные звонки, а также направление СМС-сообщений на телефонный номер гражданина коллектором с требованием возвратить несуществующие долги посягают на достоинство человека, являются вмешательством в его частную жизнь и дают право на взыскание морального вреда с назойливого коллектора.

По общим правилам ответственности за причинение вреда лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Причинение вреда вследствие ошибки либо по поручению другого лица само по себе не освобождает причинителя вреда от ответственности.

Отказ в таком иске со ссылкой на пункт 5 статьи 6 Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 152-ФЗ "О персональных данных", согласно которому в случае, если оператор поручает обработку персональных данных другому лицу, ответственность перед субъектом персональных данных за действия указанного лица несет оператор, не является обоснованным, так как по настоящему делу требование истца о компенсации морального вреда обосновано в большей степени не нарушением правил сбора и обработки персональных данных, а нарушением неприкосновенности его частной жизни посредством необоснованных и назойливых телефонных звонков и СМС-сообщений. Какого-либо запрета на предъявление в данном случае требований непосредственно к причинителю вреда закон не содержит.

 

Комментарий:

Прекрасно. Назойливые коллекторы должны раскошеливаться

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27.02.2018 года N 48-КГ18-1

Продажа доли в праве собственности на квартиру, принадлежащей несовершеннолетним с нарушением условий, включенных в согласие органа опеки и предполагающих необходимость приобретения для несовершеннолетних нового жилья, может быть признана недействительной по иску органа опеки.

 

Комментарий:

Покупается квартира, в которой прописаны несовершеннолетние (они же имеют доли в праве собственности на квартиру). Выдаётся согласие органа опеки о продаже, но с условием одновременной покупки для детей другой квартиры взамен продаваемой. Квартира, в которой прописаны дети, продаётся, покупатель становится собственником и, видимо, заезжает в эту квартиру, но законный представитель детей почему-то указанную в согласии органа опеки квартиру взамен проданной не приобретает (что он делает с деньгами непонятно). Иначе говоря, условие, указанное в согласии органа опеки, продавцом не соблюдено.

В итоге СКГД ВС РФ признает сделку продажи квартиры недействительной. Она не может определиться по какой статье - то ли по ст.168 ГК (сделка, противоречащая закону), то ли по ст.173.1 ГК (сделка без необходимого в силу закона согласия госоргана), но недвусмысленно указывает нижестоящим судам на необходимость признания сделки недействительной.

Впрочем, такой стиль аргументации в духе этой Коллегии. Восстановить справедливость, как ее понимают судьи Коллегии, это судьи считают важным, а вот дать внятное правовое обоснование, которое позволило бы понять логику и ориентироваться в будущем другим участникам оборота, они очень часто отказываются. В итого, к сожалению, такие определения часто только добавляют сумятицы в правоприменение и не обеспечивают унификацию судебной практики.

Но давайте отрешимся от не очень ясного текста определения и проанализируем поставленные данным делом вопросы с позиции права:

1) Если сделка рушится по ст.173.1, то надо тогда как-то обосновать, что согласие не вступило в силу, если не куплена квартира взамен, то есть согласие было под отлагательный условием.

Проблема тут в том, что согласие органа опеки - это не сделка, а административный акт, и к ней ст.157 об условных сделках напрямую неприменима. Можно, конечно, по аналогии закона. Думаю, это оправдано.

Но тогда встаёт другой вопрос. Как можно купить другую квартиру, не получив деньги от продажи своей? Вряд ли это технически реально сделать для большинства простых граждан, не имеющих свободных миллионов. Так что требовать наличия в собственности детей новой квартиры к моменту заключения договора продажи их квартиры нелепо. Если же условие в согласии понимать так, что оно ОБЯЗЫВАЕТ опекуна или иного законного представителя купить квартиру взамен продаваемой ПОТОМ, то опекун (иной законный представитель) нарушил свои обязанности, но порока в сделке продажи на момент ее заключения не было. Как можно тогда признавать сделку недействительной? Это противоречит всей догматике гражданского права. Для недействительности должен быть порок на момент заключения договора.

Возможно, Коллегия хочет сказать, что согласие все-таки под отлагательным условием, но условие состоит в том, что на момент продажи нужно иметь хотя бы заключённый договор о покупке квартиры взамен продаваемой. А раз его не было, то и условное согласие не вступило в силу, а раз сделка совершена без согласия, тогда оно оспорима по ст.173.1 ГК. Тогда логика восстанавливается.

2) Но тогда возникает второй вопрос. Статья 173.1 ГК допускает оспаривание, только если контрагент не знал об отсутствии согласия. Получается, если признать вышеизложенную интерпретацию условного согласия (мол, достаточно иметь хотя бы договор на покупку квартиры взамен продаваемой, чтобы условие было соблюдено), недобросовестность покупателя по оспариваемой сделке следует из того, что он, видя условие в выданном согласии, не проверил его соблюдение. Возможно, это логично.

3) Но если так, то надо признать, что подобная интерпретация не гарантирует детям, что они не останутся без жилья. Ведь наличие заключённого договора о покупке квартиры взамен отчуждаемой не гарантирует, что это сделка покупки новой квартиры будет исполнена, и новая квартира будет оформлена на детей. А при этом их квартира уйдёт новому собственнику, и сделку не оспоришь, ибо на момент ее заключения согласие уже вступило в силу. Надо, видимо, продумывать какой-то механизм с использованием эскроу, который гарантировал бы детей от такого развития событий и одновременно давал бы гарантии всем остальным участникам этого треугольника и фиксировать необходимость использования этого механизма в согласии органа опеки. Не знаю, практикуется ли это. Думаю, вряд ли.

4) Но чисто умозрительно возможно и вообще альтернативное прочтение. Согласие следует интерпретироваться как данное под отменительным условием. Если квартира не будет куплена взамен, согласие теряет силу. Но тогда для того, чтобы порушить сделку по ст.173.1 ГК, необходимо закрепить в России концепцию ретроспективного эффекта наступления отменительного условия, теоретически известную некоторым правопорядком, но в основном у нас отвергаемую. При ретроспективности отменительного условия получится, что согласие отменяемся задним числом, и на момент заключения договора его как бы не было; тогда теоретически открывается путь к оспариванию по ст.173.1, но он ведёт скорее всего в тупик, так как покупатель будет очевидно добросовестным, а при его добросовестности оспаривание по этой статье невозможно. Да и вообще этот путь, как и сама ретроспективность эффекта наступления отменительного условия кажутся искусственными.

5) Прикрутить здесь ст.168 ГК мне кажется никак нельзя, ибо она вытесняется статьёй 173.1. Не ясно, зачем об этом пишет Коллегия в тексте определения.

К сожалению, Коллегия, ничего из написанного не артикулирует, предлагая нижестоящим судам самим решать эти вопросы права (хотя это ее прямая обязанность), так что приходится только догадываться.

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 27.02.2018 года N 5-КГ17-251

Истребование спорного жилого помещения, являвшегося выморочным имуществом, от его добросовестного приобретателя, который при возмездном приобретении этого жилого помещения полагался на данные ЕГРП и в установленном законом порядке зарегистрировал право собственности на него, по иску Департамента городского имущества г. Москвы при том, что данное публично-правовое образование не предприняло в соответствии с требованиями разумности и осмотрительности при контроле над выморочным имуществом своевременных мер по его установлению и надлежащему оформлению своего права собственности на это имущество, является незаконным.

 

Комментарий:

Развитие позиции КС РФ по данной вопросу. Я согласен

 

 

Определение Верховного Суда РФ от 13.02.2018 года N 5-КГ17-242

Учитывая, что рентополучатель заключил договор пожизненного содержания с иждивением, чем выразил свою волю на передачу плательщику ренты права собственности на спорную квартиру, выдал доверенность для регистрации перехода права собственности на квартиру к плательщику ренты, заявление о регистрации подано по доверенности при жизни рентополучателя и им отозвано не было, то факт смерти рентополучателя не препятствовал государственной регистрации перехода права собственности на квартиру.

 

Комментарий:

Развитие позиции о том, что смерть отчуждателя недвижимости после подачи им лично или по доверенности заявления  регистрации права собственности не является основанием для блокирования регистрационных действий. Я в целом согласен.

 

 

 

 

 

 

[1] Аналогичную позицию см. в Определении Верховного Суда РФ от 28.05.2018 N 305-ЭС17-14583.

 

  • 7706
  • рейтинг 11

Похожие материалы

Комментарии(28)

Написать комментарий
  • Светлана Викторовна Алексина участник
    13.06.2018 - 11:51 Светлана Алексина
    Определение Верховного Суда РФ от 15.03.2018 N 305-ЭС17-17260
    Не могу согласиться по первому пункту. И, судя по практике АС, не я одна.
    Момент применения нормы закона обусловлен моментом нарушения права кредитора, т.е. началом периода просрочки выполнения решения суда. Есть еще фактор - момент, когда кредитор из'явил волю воспользоваться своим правом на получение неустойки. Но неиспользование права до подачи заявления не означает отсутствие этого права - на получение неустойки за неисполнение законного требования, содержащегося в судебном акте.
    Как указано в ПП ВС, присуждение неустойки в определенных случаях - не право, а обязанность суда. Т.е. это бесспорное действие. Должник несет риск выплаты неустойки с момента правонарушения, вне зависимости от момента рассмотрения вопроса судом.
    Норма содержится в ГК. Процессуальные аспекты никак не должны влиять на ее применение.
    Иное толкование нарушает право кредитора.

    Пример: в ноябре подан иск о восстановлении поврежденной вещи. Решение вынесено в январе, сразу же подано заявление о неустойке. Суд молчит и не реагирует на запросы заявителя. Через месяц письмо (не определение!) от судьи: решение обжаловано, заявление преждевременно. Апелляция в конце марта оставляет решение в силе. Еще месяц уходит на пересылку документов. Наконец, суд назначает заседание и выносит определение: назначить 5 копеек за каждый месяц неисполнения решения суда (обращенного к немедленному исполнению!), начиная с момента вступления определения в силу (!). Апелляция по частной жалобе назначена на конец июня.
    Вопрос: чьи права и интересы защитил суд? И второй: что делать кредитору в такой ситуации, когда его законное право, предусмотренное материальной нормой, нарушено судом, не связанным сроком ее применения?
    0
    свернуть комментарии (2)
    • 13.06.2018 - 17:42 Артем Карапетов автор   »   Светлана Алексина
      Думаю, если истец сразу ходатайствовал о назначении астрента, а суд почему-то не присуждал, а затем все-таки присудил, можно подумать насчет ретроспективного начисления. Хотя и здесь я сомневаюсь, но по крайней мере аргументы могут быть приведены.
      Если же истец не ходатайствовал, прошло полгода и он наконец решил попросить назначить астрент, то за период предшествующий как минимум дате подача такого заявления астрент начисляться не может.
      0
      • Светлана Викторовна Алексина участник
        13.06.2018 - 18:17 Светлана Алексина   »   Артем Карапетов
        «за период предшествующий как минимум дате подача такого заявления астрент начисляться не может.»

        Воот, Вы тоже согласились со мной, что дата рассмотрения заявления судом не имеет значения, т.к. ничто не может умалять право заявителя, в т.ч. нерадивость судьи или затягивание дела ответчиком. ВС же высказал позицию иную.

        Есть ещё аргумент: за неисполнение денежного требования суда индексация по 208 ГПК положена со дня рассмотрения дела, а не со дня рассмотрения заявления об индексации, и не со дня вступления определения в силу.
        Почему же к санкции за неисполнение неденежного требования подход принципиально иной?


        «можно подумать насчет ретроспективного начисления. Хотя»

        ВС перекрыл эту возможность, открыв лазейку для злоупотреблений.

        Да и отсчет начислений с произвольного момента, например, с момента вступления определения о неустойке в законную силу, противоречит цели и основанию ее присуждения. По сути, вынося определение без указания конкретной даты отсчета, суд не разрешил вопрос по существу. Значит, моментом рассмотрения вопроса будет дата апелляционного определения. Вот они - полгода веселья для ответчика по вине суда. А как же п.4 ст.1 ГК?
        0
  • Radik  Lugmanov юрист
     
    Radik Lugmanov Санкт-Петербург
     
    13.06.2018 - 13:34 Radik Lugmanov
    Определение Верховного Суда РФ от 6 марта 2018 г. N 70-КГ17-20

    "Ссылка суда на необходимость уплаты государственной пошлины при подаче заявления о присуждении судебной неустойки на основании статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации является неправомерной, поскольку обязанность уплаты государственной пошлины лежит на истце при подаче искового заявления, каковым заявление о присуждении судебной неустойки не является".

    Мне не понятно, почему эта позиция верная? Я ни разу не процессуалист, но без обоснования не могу принять какую бы то ни было позицию.
    Можно применить, конечно, формальный критерий: "обязанность уплаты гос пошлины при подаче иска".
    Но чем это имущественное требование, заявленное в соответствующей процессуальной форме, отличается от такого же требования, "зашитого" в исковом заявлении?
    И еще. Существуют же разные исключения из правила уплаты гос пошлины в момент подачи иска, в том числе, когда цену иска нельзя посчитать в момент подачи иска. Ничто не мешает суду предварительно определить некий размер гос пошлины. Остальную сумму истец доплатит так сказать по факту.




    0
    свернуть комментарии (1)
    • Александр Николаевич Латыев юрист
       
      Александр Латыев Екатеринбург Партнер Группы правовых компаний ИНТЕЛЛЕКТ-С, г. Екатеринбург. Кандидат юридических наук, доцент.
       
      13.06.2018 - 19:16 Александр Латыев   »   Radik Lugmanov
      «Существуют же разные исключения из правила уплаты гос пошлины в момент подачи иска, в том числе, когда цену иска нельзя посчитать в момент подачи иска. Ничто не мешает суду предварительно определить некий размер гос пошлины.»

      Для этого требуется, наверное, указание закона, причем публичного - НК то есть.
      0
  • Алексей  Евтеев юрист
    13.06.2018 - 15:39 Алексей Евтеев
    Ошибка в номере дела "Магадан-Тест" - 306-ЭС17-18368.
    0
    свернуть комментарии (1)
  • Денис Валерьевич Чеславлев юрист
     
    Денис Чеславлев Москва Частная практика
     
    13.06.2018 - 16:37 Денис Чеславлев
    К вопросу о госконтрактах и немотивированном одностороннем отказе (ст. 717, 782 ГК РФ) - данные нормы вполне применяются и в госконтрактах (п.9 ст. 95 44-ФЗ).

    Само по себе Определение N 305-ЭС17-19009 крайне некачественный "судейский продукт". Чего стоит абзац:

    "Между тем, ссылаясь на незаконность одностороннего отказа учреждения
    от исполнения контракта, суд апелляционной инстанции в то же время не учел,
    что признание судебным решением этого отказа незаконным не предрешало
    вопрос о прекращении действия контракта и обязательного наступления
    материальной ответственности заказчика, а, напротив, предполагало
    исполнения сторонами обязательств по контракту, в связи с чем действия
    сторон по дальнейшему исполнению контракта подлежали исследованию и
    надлежащей оценке с учетом норм о добросовестности и осмотрительности при
    исполнении ими гражданских обязанностей"

    Что имела в виду Коллегия? Что контракт действует? Почему тогда об этом не написано прямо?

    Что касается игнорирования позиции Постановлением Президиума ВАС РФ от 23.09.2008 N 5103/08 - на уровне кассации мне уже попадалась подобная практика: Постановление АС ВСО от 28.11.2017 по делу №А33-992/2016.
    0
  • Сергей  Будылин юрист
     
    Сергей Будылин Старший юрист, Roche & Duffay
     
    13.06.2018 - 18:56 Сергей Будылин
    АК: “Определение Верховного Суда РФ от 24 апреля 2018 г. N 5-КГ18-41
    Абонент, обладающий СИМ-картой сотового оператора…
    ...Я только не совсем понял одно: почему при обсуждении ответственности оператора сотовой связи ВС пишет о строгой ответственности по п.3 ст.401 ГК, а при обосновании взыскания убытков с банка он начинает рассуждать о вине. Может я чего-то упустил, но банки как коммерсанты отвечают у нас по п.3 ст.401 ГК независимо от вины.”

    Коммерсант отвечает без вины за нарушение своего договорного обязательства. Между тем в данном случае, насколько я понял, банк действовал строго по договору. Идентификация клиента через СМС на телефон де-факто является отраслевым стандартом и наверняка была прописана в договоре.

    Пленум ВАС: «Если иное не установлено законом _или договором_, банк несет ответственность за последствия исполнения поручений, выданных неуполномоченными лицами, и в тех случаях, когда с использованием предусмотренных банковскими правилами и договором процедур банк не мог установить факта выдачи распоряжения неуполномоченными лицами».

    Если банк не дурак, он договором установил иное. :)

    Возможно, коллегия ощущает, что договорная теория как основание иска к банку здесь не работает, и пытается найти ответственность банка через деликт. А именно, деликт в том, что банк в ущерб интересам клиента применяет ненадежную систему идентификации. Но деликтная ответственность и у коммерсантов основана на вине. Поэтому коллегия и рассуждает о степени заботливости и осмотрительности банка.

    Однако насчет того, что банк осмотрительности не проявил, я бы с коллегией поспорил. Коллегия походя порочит сложившуюся отраслевую практику, ничего взамен не предлагая.
    0
  • Сергей  Будылин юрист
     
    Сергей Будылин Старший юрист, Roche & Duffay
     
    13.06.2018 - 19:22 Сергей Будылин
    АК: «Определение Верховного Суда РФ от 6 марта 2018 г. N 35-КГ17-14
    В случае если заемщик при заключении кредитного договора присоединился к программе страхования жизни, здоровья и в связи с недобровольной потерей работы с указанием в качестве выгодоприобретателя банка и досрочно погасил кредит, он не вправе требовать возврата части уплаченной страховой суммы, соразмерной не истекшему сроку действия договора страхования...»

    На мой взгляд, условие о невозврате пропорциональной части премии по де-факто обеспечительной страховке при досрочном погашении кредита крайне проблематично в смысле справедливости. Точнее, оно является «явно обременительным» условием договора присоединения в смысле ст. 428 ГК. Особенно с учетом того, что большинство заемщиков, несомненно, не дочитывают до этого пункта в брошюре с общими условиями страхования. Подробно писал об этом на личном примере. :)

    https://zakon.ru/discussi..._pirrova_pobeda
    0
    свернуть комментарии (3)
    • 13.06.2018 - 19:49 Артем Карапетов автор   »   Сергей Будылин
      Сергей, а в твоем деле в страховых правилах было указано, что при досрочном погашении выгодоприобретателем по страховке становишься ты сам лично?
      0
      • Сергей  Будылин юрист
         
        Сергей Будылин Старший юрист, Roche & Duffay
         
        13.06.2018 - 21:00 Сергей Будылин   »   Артем Карапетов
        Было. Но оно мне надо? :)
        Добавлю, однако, что когда я попросил вернуть часть премии в связи с досрочным погашением, компания в ответ объявила договор расторгнутым по моей инициативе, а премию - не подлежащей возврату в соответствии с условиями страхования. Так что с этого момента я, видимо, перестал быть выгодоприобретаелем.
        1
        • Артем Иванович Андреев юрист
           
          Артем Андреев Частная практика
           
          13.06.2018 - 23:49 Артем Андреев   »   Сергей Будылин
          Странно, что такие договоры страхования не квалифицируются как способы обеспечения исполнения обязательств заемщика со всеми вытекающими последствиями.
          "Просто в силу наличия в договоре условия о том, что при досрочном погашении долга выгодприобретателем вместо банка становится страхователь, в момент погашения долга такая страховка теряет значение обеспечения и прекращается в обычное страхование".
          И если изначально исходить из обеспечительного (т.е. вынужденного) характера договора страхования, то почему страхователю (потребителю) не оставить право выбора после погашения обеспечиваемого обязательства относительно самого обеспечения. Трансформировать его в обычный договор страхования или прекращать в виду отпадения обстоятельств.
          0
  • Сергей  Будылин юрист
     
    Сергей Будылин Старший юрист, Roche & Duffay
     
    13.06.2018 - 19:40 Сергей Будылин
    АК: «Определение Верховного Суда РФ от 20.03.2018 года N 18-КГ17-292
    Использование страховщиком права на осмотр страхуемого помещения не лишает его возможности требовать признания договора страхования недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 944 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

    Комментарий:
    Не готов комментировать, страхование не мой профиль.»

    А какие тут могут быть сомнения? Договор заключен на основании обмана со стороны страховщика (предоставление заведомо ложных сведений о сигнализации, огнетушителях и т.п.). Значит, его надо признавать недействительным.

    Обстоятельства и результаты «осмотра» в определении не обсуждаются. Если бы точно было известно, что в результате осмотра обман был выявлен, но договор все равно был заключен, тогда дело другое, но тут вроде этого не было.
    0
    свернуть комментарии (4)
  • Артем Иванович Андреев юрист
     
    Артем Андреев Частная практика
     
    13.06.2018 - 20:32 Артем Андреев
    Если говорить о договорном праве, странно, что Вас не заинтересовало Определение ВС РФ от 06.04.2018 г. N305-ЭС17-14210 и дубль, рассмотрение которого назначено на 3 июля 2018 г. (N305-ЭС17-22618).
    0
    свернуть комментарии (1)
  • Игорь  Асинцев юрист
     
    Игорь Асинцев Краснодар Руководитель проекта по правовой аналитике и методологической работе, АО "Тандер"
     
    13.06.2018 - 23:24 Игорь Асинцев
    Определение Верховного Суда РФ от 20 февраля 2018 г. № 14-КГ17-31: потребитель, купивший автомобиль, на который установлена заводская гарантия, у авторизованного производителем дилера, обнаружив дефекты, вправе обратиться за их устранением не только к этому дилеру, но и к любому другому авторизованному производителем дилеру

    Обращал внимание на несоответствие этого судебного акта положениям ЗоЗПП вот тут: https://zakon.ru/blog/2018/5/24/vesma_strannoe_tolkovanie_zakona_o_zaschite_prav_potrebitelej_verhovnym_sudom_rf. ЗА нарушение сроков ремонта лицом, формально не упомянутом в ЗоЗПП, негативные последствия в виде отказа от ДКП возникли у совершенно иного лица.

    Однако многие коллеги с моим мнением не согласились.



    0
  • Абдурагим Магарамович Карагишиев участник
    14.06.2018 - 11:29 Абдурагим Карагишиев
    Определение Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. N 4-КГ18-21

    Если кредитор, чье право требование было обеспечено ипотекой, уступил требование третьему лицу, он не может претендовать на сохранение у него права залога, так как залогодателем может быть только кредитор по обеспеченному требованию.

    Залогодержателем :)
    0
    свернуть комментарии (1)
  • Денис  Козырев юрист
     
    Денис Козырев Частная практика
     
    14.06.2018 - 17:44 Денис Козырев

    Определение Верховного Суда РФ от 06.03.2018 года N 66-КГ17-15

    Если заемщик-потребитель, получивший кредит в банке и присоединившийся к программе страхования, реализовал предоставленное ему право на досрочное расторжение договора страхования, но банк продолжал списывать с банковского счета заемщика денежные средства в качестве платы за присоединение к программе страхования в отсутствие оснований для такого списания, банк считается нарушившим пункт 2 статьи 854 ГК РФ и обязан вернуть заемщику необоснованно списанные средства по правилам о неосновательном обогащении. При этом заемщик имеет право помимо возврата этих средств требовать возмещения морального вреда и взыскания штрафа в размере 50% от добровольно неуплаченной банком суммы по правилам потребительского законодательства. Тот факт, что основное требование квалифицировано как неосновательное обогащение, не препятствует применению норм потребительского законодательства о взыскании морального вреда и указанного штрафа.


    Ранее, банки брали с клиентов т.н. "комиссии за ведение ссудного счета". Мой клиент предъявила требование о возврате, Банк отказал. Суд взыскал.
    Во втором иске предъявили требование о взыскании неустойки за отказ добровольного удовлетворения требования потребителя (п. 5 ст. 28 и ст. 31 ЗЗПП).
    Суды отказали, со ссылкой на неприменение данного Закона.
    Определением от 20.05.2013 № 91-КФ13-71 судья ВС РФ отказал в передаче на рассмотрение кассационной жалобы.

    На мой взгляд, дело N 66-КГ17-15 позволяет предъявлять аналогичные второму иску требования.

    Артем, а Вы как полагаете?
    0
  • Артем Иванович Андреев юрист
     
    Артем Андреев Частная практика
     
    15.06.2018 - 17:22 Артем Андреев
    Применительно к Определению Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. N 32-КГ18-4 надо отметить, что 42 Пленум ВАС РФ относительно вопроса соотношения раздельных и совместных поручительств, каких-либо критериев для их вычленения и квалификации также не указал.
    0
  • Александр Васильевич Суслин юрист
     
    Александр Суслин Суслин Александр, к.ю.н., начальник юридического управления "ПетербургГаз"
     
    16.06.2018 - 21:22 Александр Суслин
    Вопрос в отношении Определения Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. N 5-КГ17-255 о сроке по договору поручительства:
    не понимаю, почему суды опираются именно на ст. 190 ГК РФ, ведь есть специальная норма - ст. 314 ГК РФ, устанавливающая понятие срока именно применительно к обязательству:
    Если обязательство предусматривает или позволяет определить день его исполнения либо период, в течение которого оно должно быть исполнено (в том числе в случае, если этот период исчисляется с момента исполнения обязанностей другой стороной или наступления иных обстоятельств, предусмотренных законом или договором), обязательство подлежит исполнению в этот день или соответственно в любой момент в пределах такого периода.
    0
    свернуть комментарии (1)
    • Александр Николаевич Латыев юрист
       
      Александр Латыев Екатеринбург Партнер Группы правовых компаний ИНТЕЛЛЕКТ-С, г. Екатеринбург. Кандидат юридических наук, доцент.
       
      16.06.2018 - 21:45 Александр Латыев   »   Александр Суслин
      Потому что п.6 ст.367 зачем-то предусматривает еще более специальные правила.
      0
  • 19.06.2018 - 9:06 Святослав Иванов
    «Никогда не пишите расписки, не проясняя, какова природа платежа, который вы получаете»

    Я бы все же изменил рекомендацию на «никогда не принимайте таких расписок». ;)
    0

 
Чтобы оставить комментарий, вам надо авторизоваться. Текст комментария будет сохранен.

Если вы еще не зарегистрированы на Закон.ру, то сохраните текст комментария и зарегистрируйтесь.