Чтобы совершить покупку, вам надо авторизоваться или зарегистрироваться .
 
 
 
закрыть
Информация
Чтобы оставить комментарий на www.zakon.ru, необходимо зарегистрироватся.
закрыть
Information
Please note that this is beta English version. Some pages may not be translated. If you experience difficulties, please contact our administrator: moderator@igzakon.ru . We will be happy to assist.

Снижение платы за отказ от договора в свете предстоящего определения КЭС ВС РФ по одному из дел

Отрасль права: Гражданское право
08.06.2017 — 19:21

В Коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ передано крайне важное для развития договорного права дело по поводу допустимости снижения платы за отказ от договора (Определение о передаче 26 мая 2017 года по делу №309-ЭС17-1058 вынесла судья Борисова Е.Е.). Заседание коллегии намечено на 22 июня 2017 года.

 

Суть спора:

По договору аренды крупного объекта недвижимости (под размещение гипермаркета), заключенному на 15 лет, арендатор внес авансовый платеж. По условиям договора арендатор получил право на немотивированный отказ от договора, но было оговорено, что при реализации этого права он теряет данный авансовый платеж, последний остается у арендодателя в качестве платы за отказ от договора. Арендатор воспользовался дарованным ему правом на произвольный выход из договора, но решил, что договор ему не писан, и потребовал по суду возврата большей части удержанной платы за отказ. Арендатор посчитал, что согласованная им плата за отказ несоразмерна. В итоге он подал иск о возврате большей части удержанной арендодателем согласно условиям договора платы за отказ от договора.

Удержанная сумма платы за отказ составила более 49 млн. рублей. Истец потребовал возврата около 39 млн, посчитав, что 7 млн. с лишним арендодателю будет достаточно (почему цифры не совсем сходятся, не спрашивайте, не знаю).

Стороны назвали эту плату за отказ штрафом, но суды в итоге хорошо разобрались в этом вопросе и квалифицировали ее в качестве платы за отказ от договора, а не меры ответственности (не может быть ответственности за реализацию права).

Первая инстанция, поддержанная апелляцией, удовлетворила иск о пересчете платы и возврате всех требуемых 39 млн. Суды посчитали, что плата за отказ есть обычная компенсация, и она не может быть выше потерь контрагента отказавшейся стороны. Выяснилось, что через полгода после отказа от договора арендодатель все-таки нашел замену арендатору, и его упущенная выгода от неполученной арендной платы составила соответственно всего около 25 млн рублей. То есть удержанная сумма платы за отказ 49 млн. оказалась выше тех самых 25 млн. Но апелляция  снизила плату не до 25 млн., а до 7 млн.

Уральская кассация не согласилась с таким подходом, и отказала в иске о возврате платы за отказ. Как отметила кассация, «стороны договора являются крупными субъектами предпринимательской деятельности, которые осуществляют деятельность на свой риск, могут и должны оценить возможность наступления отрицательных последствий». Иначе говоря, кассация, не увидев доказательств явного неравенства переговорных возможностей, указала на неприменимость положений Пленума «О свободе договора и ее пределах» о защиты против несправедливых договорных условий слабой стороны договора.

В кассационной жалобе арендатор считает, что уральская кассация необоснованно отвергла тезис о несправедливости договорного условия, наличии слабой стороны договора и несоразмерности платы за отказ. Помимо аргументов по существу в жалобе отмечено, что уральская кассация переоценила обстоятельства (несправедливость условия о размере платы), установленные нижестоящими судами, тем самым выйдя за пределы свое процессуальной компетенции.

 

Правовой анализ проблемы:

Плата за отказ от договора (Termination fee) является общепринятым и крайне распространенным условием многих договоров (особенно аренды). В тех случаях, когда закон не дает стороне право на произвольный выход из договора или дает такое право в диспозитивной норме (допуская право сторон такое право заблокировать), стороны могут допустить произвольный выход, но установить такую плату в качестве цены выхода.

По сути, речь идет о плате за реализацию секундарного (преобразовательного) права. Такая плата имеет целью компенсацию неудобств другой стороны, связанных с претерпеванием произвольного выбора управомоченной стороны в пользу отказа от исполнения обязательства, и покрытие связанных с прекращением обязательства потерь. Часто встречается условие о внесении платы за немотивированный отказ от исполнения договора аренды (см. Определение КЭС ВС РФ от 27 октября 2015 г. № 305-ЭС15-6784) или оказания услуг (п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16). Такая конструкция была признана в судебной практике ВАС и ВС РФ и в конечном итоге попала в закон в п.3 ст.310 ГК.

Но что насчет снижения согласованной платы?

Закон такое право суду не дает. Ст.333 ГК здесь неприменима, так как речь идет не об ответственности, а о согласованной в договоре цене выхода из договора.

Позиция ВАС РФ по данному вопросу такова: в случаях, когда размер такой платы несоразмерен последствиям прекращения или изменения обязательства и при этом данный размер был навязан при заключении договора слабой его стороне, суд вправе уменьшить такую плату на основании ст. 10 ГК РФ. Так, в п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16 указано на право суда не признать само условие о плате за отказ от договора. Данное разъяснение нужно понимать так, что суд не признает размер такой платы в части, превышающей уровень, который суд считает соразмерным. Полное непризнание навязанного слабой стороне договора условия о плате за отказ в случае ее явной несоразмерности вряд ли стоит признавать пропорциональной реакцией суда.

Но следует ли из этого, что плата за отказ от исполнения или изменение условий обязательства не может быть ни в каких случаях снижена судом при отсутствии доказательств злоупотребления неравенством переговорных возможностей? Представляется, что такое снижение в самых исключительных случаях возможно, если размер такой платы настолько вопиюще аномален и несоразмерен, что у суда нет никаких сомнений, что установление такой платы свидетельствует о заключении притворной сделки или косвенно свидетельствует о наличии при заключении договора того или иного скрытого порока воли или намерения причинить вред третьим лицам или публичным интересам. Например, если в качестве платы за отказ заказчика от договора возмездного оказания услуг (подряда) указана сумма, равная двойному размеру цены договора, и не приведены доказательства того, что расторжение договора может причинить исполнителю (подрядчику) такой аномально высокий уровень убытков, суд может скорректировать размер такой платы даже при отсутствии доказательств навязывания условия о такой плате слабой стороне договора.

ВС РФ в п. 16 Постановления Пленума от 22 ноября 2016 г. № 54 установил следующее разъяснение: «Если будет доказано очевидное несоответствие размера этой денежной суммы неблагоприятным последствиям, вызванным отказом от исполнения обязательства или изменением его условий, а также заведомо недобросовестное осуществление права требовать ее уплаты в этом размере, то в таком исключительном случае суд вправе отказать в ее  взыскании полностью или частично (пункт 2 статьи 10 ГК РФ)».

Итак, ВС установил крайне высокие требования к допустимому вмешательству судов в сферу свободы договора в отношении размера платы за отказ. Размер должен быть а) очевидно несоразмерен, б) требование о выплате (или присвоение уплаченной суммы платы) заведомо недобросовестно, и в) снижение возможно лишь в исключительных случаях.

С учетом системного толкования разъяснений Пленума ВС РФ №54 от 22.11.2017 и Пленума ВАС №16 от 14.03.2014 по данному вопросу становится очевидным, что тот самый исключительный случай может быть обнаружен либо в ситуации навязывания явно несоразмерной платы за отказ слабой стороне договора, либо в ситуации, когда размер платы абсолютно аномален, настолько, что нет сомнений в наличии какого-то скрытого порока воли.

Очень важно, чтобы суды применяли механизм снижения платы за отказ от договора в контексте сугубо коммерческих договоров, заключенных при отсутствии признаков явного неравенства переговорных возможностей, только в самых вопиющих и исключительных случаях, и эта практика снижения не превратится в тот хаос, в который ранее погрузилась практика применения ст. 333 ГК РФ в отношении неустойки. Ведь в случае интенсификации практики вторжения судов в вопросы о соразмерности и справедливости платы за отказ от договора никто из сторон при заключении договора не сможет быть уверен в том, что их соглашение по «цене выхода» из договора устоит. Давать такое право «на выход» другой стороне контрагент за меньшие деньги может быть не готов, а само право на выход закон в императивном формате не дает. Соответственно, вопрос стоит лишь о согласии контрагента на предоставление такого права.

В таких условиях можно ожидать, что дестабилизация условий о плате за отказ приведет к тому, что условие о праве на отказ соответствующая сторона согласовывать просто не будет, и пострадают от этого все участники оборота, включая тех, ради защиты которых суды и пытаются проявлять патерналистскую опеку. Например, арендодатель готов дать арендатору право на произвольный отказ от договора с условием о выплате суммы, равной шестимесячной арендной платы, но может опасаться, что впоследствии арендатор откажется от договора, а суды начнут «опрокидывать» условие о «цене выхода». Если вероятность такого развития событий с учетом возможной нежелательной интенсификации практики вторжения судов в сферу условий о размере платы за отказ окажется достаточно высокой, полагаться на слово арендатора будет невозможно и арендодатель может просто не согласиться давать арендатору право на отказ от договора. И хуже от этого будет только арендатору. Арендатору, который не заручился согласием арендодателя на предоставление ему права на отказ от договора и потеряет интерес к договору после его заключения, не останется ничего иного, кроме как платить годами за то, что ему больше не нужно. Выйти из договора аренды закон арендатору не разрешает, и ему придется весь срок договора платить арендную плату за то, что ему уже больше не нужно (в нашем кейсе 15 лет!!!).

 

Что хотелось бы увидеть в итоговом определении

Итак, если в данном деле основания для снижения платы за отказ от договора? Для этого нужно ответить на три вопроса.

Вопрос №1: Был ли арендатор слабой стороной договора?

Ни в одном акте обоснования неравенства переговорных позиций сторон нет. Более того, постановлении апелляции указано, что, оценив доказательства, он исходит «из равенства преддоговорных возможностей сторон при его (договора) заключении». Уральская же кассация в свою очередь отметила: «Стороны договора являются крупными субъектами предпринимательской деятельности, которые осуществляют деятельность на свой риск, могут и должны оценить возможность наступления отрицательных последствий». Также вспомним, что предметом аренды было здание предназначенное для размещения гипермаркета.

Не знаю, что там было на самом деле, но оснований считать, что мы имеем дело с явным неравенством переговорных возможностей, видимо, нет.

 

Вопрос №2: Имеется ли здесь тот самый упомянутый в Постановлении Пленума ВС №54 «исключительный случай», когда плата за отказ заведомо несоразмерна и настаивание на ее применении очевидно недобросовестно?

Если я правильно понимаю цифры, указанные в определении о передаче, плата за отказ, удержанная согласно условиям договора, оказалась примерно равна годичной арендной плате. По крайней мере, тут отмечено, что за 6 месяцев, пока арендодатель искал нового арендатора, арендодатель недополучил 25 млн арендной платы, а размер платы за отказ был 49 млн.

Есть ли что-то выходящее из ряда вон в условии долгосрочного договора аренды большого недвижимого комплекса, заключенного на 15 лет, о том, что право на мотивированный отказ от договора предоставляется арендатору в обмен на компенсацию равную годичной арендной плате? Вообще в нынешних условиях искать нового арендатора на такие комплексы можно годами. И не факт, что арендная плата в новом договоре будет не меньше. Плюс связанные со всей этой пертурбацией юридические, временные и иные издержки. На мой взгляд, с учетом всего этого ничего шокирующего совесть и попирающего добрые нравы в размере платы за отказ нет. Размер платы был вполне нормален. Эта сумма могла оказаться как выше реальных убытков арендодателя, так и ниже. Нет оснований считать, что такая плата изначально была заведомо аномальной и выходящей из ряда вон. Никто не заставлял арендатора ее согласовывать в договоре. Если арендатор потом решил, что он прогадал и зря согласился на такую плату, никто не заставлял его реализовывать право на выход из договора. Закон ему такое право не дает. Исполнял бы договор и плаил бы арендную плату все 15 лет, как все иные арендаторы на его месте. На мой взгляд, поведение контрагентов, которые выторговывают себе право на выход, обещая ту или иную компенсацию, а потом выходят из договора, но отзывают свое "купеческое слово" и оспаривают сумму согласованной компенсации, явно недобросовестно. Коммерсанты, которые не были явно слабой стороной договора, должны держать свое слово и не хныкать. Иначе весь оборот рухнет.

 

Вопрос №3: Может быть уральская кассация вышла за пределы компетенции кассационной инстанции и переоценила доказательства? Может есть сугубо процессуальные основания для отмены?

Не думаю. Кассация выносила постановление уже после выхода Постановления Пленума ВС №54 от 22.11.2016. Этот Пленум четко закрепил критерии снижения («исключительный случай», «заведомо недобросовестно», «очевидно несоразмерна»), наличие которых в актах первой инстанции нет. Более того, на момент вынесения постановления апелляции действовало и продолжает действовать Постановление Пленума ВАС №16, в котором четко указано, что для снижения платы требуется доказанность явного неравенства переговорных возможностей. Апелляция же установила, что неравенства нет, и парадоксальным образом снизила плату, просто проигнорировав обязательную для нее правовую позицию ВАС РФ. Есть все основания видеть здесь основания для отмены по вопросам права.

 

 

Резюме:

Не исключаю, что я упускаю какой-то нюанс: сужу о деле только по текстам судебных актов. Но по результатам прочтения этих актов не остается сомнений в том, что уральская кассация была права, и Верховному Суду нужно оставить ее постановление в силе. Если ВС РФ постановит снижение платы за отказ (тем более до 7 млн., то есть даже ниже потерянной арендодателем арендной платы на период поиска нового арендатора), это просто подрывает всю идею, заложенную в п.3 ст.310 ГК, и означает неконституционное попрание идеи свободы договора и дестабилизацию сделок, заключенных между крупными предпринимателями. Я против этого. 

В последние годы Коллегия последовательно отстаивала свободу договора в сфере сугубо коммерческих контрактов и в целом поворачивает практику в сторону от безумного тренда аннулирования всего и вся, который наблюдался в конце 1990-х - начале 2000-х годов. Это вселяло некоторый умеренный оптимизм. Будет очень обидно, если в итоговом определении по данному столь важному для всего рынка аренды и в целом коммерческих сделок делу победит недружественный к идее стабильности договоров подход. Начнется вал исков о пересмотре договорных условий, и откроется "ящик Пандоры"...

P.S.: Там в деле есть еще один нюанс по поводу неотделимых улучшений, но его я оставляею за скобками.

 

 

 

 

  • 4100
  • рейтинг 21

Похожие материалы

Комментарии(8)

Написать комментарий
  • Андрей  Родионов юрист
     
     
    09.06.2017 - 10:34 Андрей Родионов
    Свобода как и устойчивость договора права индустриального мира, потребовавшие относительно устойчивого мышления, рождаются из новой стабилизации времени и пространства, в связи с чем в данной области происходит глубинное переформатирование. С.Кара-Мурза отмечает, что в период Французской революции, «…было осознано влияние на мысли людей количественной меры, числа , заменяющего наполненные тайным, неподконтрольным смыслом качества. И одним из первых крупнейших дел Французской революции в создании нового мироощущения для масс была разработка метрической системы мер. В ней участвовали виднейшие ученые и идеологи. Через эту систему мер были связа¬ны сферы познания и языка. С помощью этого нового «языка точности» правящий слой стал господ¬ствовать над мыслями и словами о самых фундаментальных категориях бытия — пространстве и времени. Сегодня, пройдя школу, говорящую на этом «языке точности», мы и представить себе не можем, какое значение это имело для программирования наших мыслей. Между тем виднейший ныне французский философ Мишель Фуко, который взялся за «раскопки смыслов», создавших современный Запад, утвержда¬ет определенно: «язык точности» (язык чисел) совершенно необходим для «господства посредством идеологии». На это же обращает внимание и Э.Тоффлер, когда после поверхностного осмотра спускается в глубины цивилизационного кода: «На еще более глубоком уровне индустриальной цивилизации было необходимо стандартизировать меры и весы. Вовсе не случайно, что одним из первых актов Французской революции, возвестившей наступление века индустриализма во Франции, была попытка заменить безумную путаницу мерных единиц, обычную для доиндустриальной Европы, метрической системой и новым календарем. Единые системы измерений распространились по всему миру благодаря Второй волне. Кроме того, если массовое производство требовало стандартизации механизмов, продукции и процессов, то неуклонно расширяющийся рынок требовал соответствующей стандартизации денег и даже цен. В историческом аспекте деньги выпускались банками и отдельными людьми, а также королями. Даже в конце XIX в. частным образом отчеканенные монеты еще использовались в некоторых районах Соединенных Штатов; в Канаде эта практика сохранялась до 1935 г.Однако постепенно вставшие на путь индустриализации народы ликвидировали всякое неправительственное денежное обращение и осуществили введение в своих странах единой стандартной денежной системы». Стандартизация через новое число, новую меру и новые деньги постепенно пронизывает всю жизнь, входит в привычки и подсознание.
    В итоге глубоко и разносторонне стандартизируется поведение (хотя явное признание значения новых дисциплинарных практик в теории и философии права явление довольно редкое). Американский политолог Лауэ, рассуждая о сознании людей Западного мира, отмечает: «Никогда не ставящие под сомнение базовые основания своих обществ — даже в крайних проявлениях самокритики — они не ощутили невидимых структур индивидуальной и коллективной дисциплины, которая обеспечила все их достижения и оказалась столь трудной для имитации за пределами Запада». Масса стран незападного мира пытается воспроизвести законы, рожденные внутри западной индустриальной цивилизации, не понимая того, что простейшее перенесение текста закона ничего не значит без трехсотлетней традиции жестоких дисциплинарных практик и, более того, не понимая того, что люди западной традиции, как правило, сами не в состоянии как ясно увидеть эти практики, так и оценить их значение. Пристальное внимание к дисциплинарным практикам как к основе устройства индустриального западного мира привлек М.Фуко, но для российской теории права это не стало чем-то значимым.
    Я все это написал вот к чему. Мне кажется, что в России в силу объективных обстоятельств не произошло такого глубокого принятия дисциплины, как в западных странах (прежде всего в Европе). Индустриализация проходила слишком быстро, не хватило времени для закрепления новых привычек поведения и мышления, рождающих относительно устойчивую рациональность, через ряд поколений. Это ни хорошо, ни плохо (здесь нет места ни для русофобии, ни, наоборот, для идеализации российской ситуации). Поэтому невнятность такого принципа как свобода договора неизбежна. Современная ситуация в целом не служит созданию устойчивой дисциплинированной внятности мышления. Школа создает давление, экзаменует, но детально поведение и мышление не прорабатывает. Создает как мышление, так и каприз. СМИ также нацелены на культивацию каприза, изменчивости, отдыха, развлечения и т.п. Власть делает ставку на харизматичность, а не массовую рациональность. Возникает невнятность как принцип жизни. Поэтому такой принцип права как свобода договора, требующий не только свободы, но и обратной стороны в виде глубокой дисциплины будет невнятным. Он обречен на невнятность, на нирвану. Он и есть, и нет.
    0
  • Андрей  Родионов юрист
     
     
    09.06.2017 - 10:38 Андрей Родионов
    Прошу прощения, вот это начало текста. Вечная спешка, писал в документе вместо работы и скопировать нормально не смог. Отсутствие дисциплины, сплошной хаос.

    Вот это к вопросу о целях права. Свобода, свобода…Но право парадоксально, поэтому и трудно определить его цель. Свобода договора сопряжена с жесткой внутренней дисциплиной, с особым типом рациональности, который тяжело выковывается в период становления права нового индустриального мира. Право Нового времени дало новые свободы, но оно же и формирует новую модель, новую форму человека с новым скелетом поведения и мышления. И устойчивость свободы договора выковывается где-то очень глубоко, на уровне привычки и подсознания как игроков рынка, так и судей. Как это ни парадоксально, но она рождена новыми дисциплинарными практиками.
    Вот Э. Тоффлер, рассуждая о том, как формировалась индустриальная цивилизация (цивилизация второй волны) после оценки новой структуры семьи пишет: «Когда работа перестала протекать в поле или дома, возникла потребность в подготовке детей для фабричной жизни. Первые владельцы шахт, заводов и фабрик в Англии, находящейся в процессе индустриализации, обнаружили, как писал в 1835 г. Эндрю Юэ, что «людей, миновавших период полового созревания и занимавшихся ранее сельскохозяйственным трудом или каким–либо ремеслом, почти невозможно превратить в полезные производству рабочие руки». Если бы удалось приспособить к нуждам индустриальной системы молодых людей, то это сильно облегчило бы в дальнейшем проблемы дисциплины на производстве. Результатом решения этой проблемы явилась другая основная структура всех обществ Второй волны: массовое обучение. Построенное по фабричной модели, массовое образование включало в себя основы чтения, письма и арифметики, немножко истории и других предметов. Это был «явный учебный план». Однако под ним находился невидимый, или «скрытый учебный план», который был куда более основательным. Он состоял (и все еще состоит в большинстве индустриальных стран) из трех курсов, цель которых — научить пунктуальности, послушанию и выполнению механической, однообразной работы. Работа на производстве требовала людей с проворными, пригодными для поточной линии руками. Она требовала рабочих, которые безоговорочно выполняли бы указания, исходящие от начальства. И она требовала мужчин и женщин, готовых работать до изнеможения на машинах или в конторах, выполняя невероятно скучные, однообразные операции.
    Таким образом, с середины XIX в., когда Вторая волна пересекала на своем пути одну страну за другой, происходила последовательная экспансия образования: дети начинают ходить в школу во все более раннем возрасте, учебный год становится все длиннее и длиннее (в Соединенных Штатах его продолжительность в период от 1878 по 1956 г. выросла на 35% ), а число лет принудительной учебы в школе неуклонно растет.
    Всеобщее образование, само собой разумеется, является шагом вперед на пути гуманизации человечества. Как заявляла в 1829 г. в «Нью–Йорк–сити» одна группа промышленных рабочих, «мы смотрим на образование как на величайшее благо, дарованное человечеству наряду с жизнью и свободой». И тем не менее, школы Второй волны подвергали механической обработке одно за другим поколения молодых людей, готовя из них податливую унифицированную рабочую силу, в которой нуждалась электромеханическая технология и поточные линии на производстве». Обучение пунктуальности (прежде всего), послушанию и выполнению механической, однообразной работы. И дело не только в формировании рабочей силы, но и игроков рынка. Любая норма права современного мира, даже если на внешний план выставляется её диспозитивность, имеет именно этот фундамент, заложенный школой современного типа. Свобода договора (если он заключен при приблизительно равных переговорных позициях) предполагает, что после заключения договора он становится неизбежным. Нужно принять свое собственное решение и покориться ему, нужно признать, что каприз уже невозможен, но это-то и не просто. Тут нужно принятие точности и детальной определенности как большой ценности.
    1
  • Радислав Радикович Репин юрист
     
     
    09.06.2017 - 17:10 Радислав Репин
    Я все же склоняюсь к тому, что в данном случае плата за отказ = плата покупной цены за предоставление такого блага как право на отказ от договора.

    Другое дело, что такая покупная цена здесь выплачивается не безусловно, а только если приобретенное право все же будет реализовано.

    Но имхо это никак не заранее определенные потери противостоящей стороны - это именно вознаграждение за приобретение, которое нельзя уменьшать.
    1
  • Заур Нурбиевич Ташу юрист
     
    Заур Ташу Ведущий юрист, ООО "Юридическое бюро "Форпост"
     
    15.06.2017 - 13:03 Заур Ташу
    Действительно, в настоящее время это достаточно актуальный вопрос. Условие о плате за немотивированный отказ от исполнения договора, например, в случае, когда у контрагента пропал интерес в дальнейшем исполнении сделки является достаточно проблемным в рамках договорной работы и последующего переговорного процесса. Стороны пытаются максимально снизить свои финансовые риски по договору и защитить принадлежащие им имущественные права. Согласен с позицией судов о квалификации данного платежа именно как "платы за отказ от исполнения договора", а ни как меры финансовой ответственности. В противном случае данное обстоятельство вступало в противоречие с целями правового регулирования данного института. Это своего рода средство обеспечения интересов другой стороны по сделке, которое, по идее, при необходимости должно будет покрыть возникшие на ее стороне убытки от внезапного прекращения действия договора. Этой позиции придерживаются и суды, соизмеряя финансовые убытки контрагента и размер платы за отказ. Данное обеспечение может быть как выше, так и ниже обозначенных потерь.
    Препятствие для его снижения - исключительный случай, сформированный правоприменителем.

    Следуя логике правоприменителя, содержащейся в разъяснениях Пленума ВС РФ№ 54 от 22.11.2017 и Пленума ВАС №16 от 14.03.2014, судам при рассмотрении подобных споров необходимо будет установить в совокупности следующие ключевые обстоятельства (создают исключительный случай):

    - неравенство переговорных возможностей в которых ответчик занимает необоснованно более выгодное положение. Как вариант, анализ условий договора, по итогам - сравнение ответственности сторон за нарушение тех или иных обязательств, содержащихся в нем средств защиты прав и интересов сторон.
    - несоразмерность платы за отказ от договора наступившим неблагоприятным последствиям на стороне ответчика.
    - недобросовестное поведение лица, требующего оплаты за отказ от договора.

    При чем бремя доказывания вышеуказанных обстоятельств должно быть возложено именно на лицо, оспаривающее размер платы.

    Ситуация выглядит для истца не обнадеживающей и крайне проблематичной, а ответчик в зависимости от сложившейся ситуации может ссылаться на несоблюдение истцом бремени доказывания и как итог недоказанности существенных для дела обстоятельств.

    Как верно указал автор статьи, при установлении судами факта соблюдения участниками сделки принципа равенства субъектов гражданского оборота, в руках ответчика потенциально появляется дополнительный аргумент, основанный на положениях ст. 10 ГК РФ.
    Предпринимательские риски никто не отменял, а требования истца будут считаться несостоятельными, направленными на необоснованное уклонение от исполнения добровольно принятых на себя обязательств, направленными на причинение вреда контрагенту.
    0
  • Т. Р. З. участник
     
     
    15.06.2017 - 13:12 Т. З.
    Есть над чем подумать:
    Арендодатель говорит, что стороны согласовали плату за реализацию права, Арендатор говорит, что при заключении договора имел в виду штраф за отказ от договора. Слабой стороны здесь нет, но проект договора готовил арендодатель. Может, судам стоило прислушаться к доводам арендодателя ( п.11 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 №16)?
    «Первая инстанция, поддержанная апелляцией, удовлетворила иск о пересчете платы и возврате всех требуемых 39 млн. Суды посчитали, что плата за отказ есть обычная компенсация, и она не может быть выше потерь контрагента отказавшейся стороны» Если это компенсация, то применению подлежала бы ст.406.1 ГК РФ.
    Насколько я понимаю, в договоре не указано, что плата за отказ включает в себя возмещение потерь арендодателя?
    Отсюда вопрос: если согласованная сторонами сумма – это плата за реализацию права по п.3 ст.310 ГК РФ, то имеет ли право контрагент получить еще и возмещение потерь по ст.406.1 ГК РФ? Не становится ли цена выхода из договора для арендодателя значительно выше той, на которую он рассчитывал при заключении договора (убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой (ст.394 ГК РФ))?

    0
  • Алексей  Евтеев юрист
    02.07.2017 - 19:44 Алексей Евтеев
    СКЭС направила дело на новый круг, указав на необходимость повнимательней разобраться с размером платы за отказ, которая обеспечит интересы арендодателя.
    http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=1555862
    0
  • Артем Иванович Андреев юрист
     
    Артем Андреев Частная практика
     
    06.07.2017 - 12:06 Артем Андреев
    Вторая кассация на второй вопрос ответила иначе.
    0
  • Артем Иванович Андреев юрист
     
    Артем Андреев Частная практика
     
    16.04.2018 - 23:52 Артем Андреев
    Плата снижена вдвое, решение вступило в законную силу. Сомнительно, чтобы кассация что-то поменяла. Действия арендодателя по
    удержанию согласованной суммы за отказ от договора не отвечают принципам добросовестности, поскольку плата за отказ с лихвой перекрывает все негативные последствия арендодателя, вызванные отказом арендатора от договора. Т.е. суд указал на компенсационную природу данного института.
    Суд применил подход за который ратует М. Церковников.
    0

 
Чтобы оставить комментарий, вам надо авторизоваться. Текст комментария будет сохранен.

Если вы еще не зарегистрированы на Закон.ру, то сохраните текст комментария и зарегистрируйтесь.