Чтобы совершить покупку, вам надо авторизоваться или зарегистрироваться .
 
 
 
закрыть
Информация
Чтобы оставить комментарий на www.zakon.ru, необходимо зарегистрироватся.
закрыть
Information
Please note that this is beta English version. Some pages may not be translated. If you experience difficulties, please contact our administrator: moderator@igzakon.ru . We will be happy to assist.
Евгений Мелихов Игоревич юрист
 
Евгений Мелихов Москва - Сиэтл Terra Externa
 
Евгений Мелихов читать блог

Юридическая сила соглашения о намерениях в судебной практике Делавэра и в свете новелл ГК РФ

Отрасль права: Международное право
16.07.2015 — 8:08
Сфера практики: Разрешение споров

Идея данной записи возникла на сегодняшней лекции Грега Готсмана (Greg Gottesman), управляющего директора Madrona Venture Group, инвестирующей в стартапы Северо-Запада США с 1995 г. Лекция была посвящена содержанию term sheets в рамках венчурных сделок и организована Alliance of Angels в Сиэтле.

Существуют разные варианты перевода термина term sheet на русский язык: основные условия сделки, протокол о намерениях, соглашение о намерениях и т.п.

Term sheet представляет собой первый документ, который подписывает венчурная компания с будущими венчурными инвесторами в рамках каждого раунда финансирования, и содержит две основные группы условий: условия, касающиеся экономических аспектов сделки (оценка компании, сумма инвестиции, количество приобретаемых инвесторов акций или прав на акции венчурной компании, ликвидационная стоимость при выходе инвесторов из проекта и др.), и условия, касающиеся контроля (порядок формирования совета директоров финансируемой компании, порядок принятия акционерами ключевых решений, право вето и др.).

Содержание term sheet хорошо освещено, в Интернет выложено множество материалов по данной теме. При этом авторы публикаций по венчурному финансированию и практикующие венчурные финансисты США отмечают, как данность,  что term sheet не имеет обязательной юридической силы.

Я неоднократно задавался вопросом: если term sheet сделки не имеет обязательной юридической силы, то почему его содержанию уделяется столько внимания?

В случае с венчурными инвестициями эта нестыковка, как правило, объясняется сложившейся этикой отношений между предпринимателями и инвесторами и репутационными соображениями. Если сторона, подписавшая term sheet, откажется следовать ему, то ее репутация будет разрушена, информация в венчурной отрасли США распространяется быстро, нарушитель станет изгоем, и с ним никто больше не захочет иметь дел.

Тем не менее, возможны полутона. Например, сложности могут возникнуть при обсуждении условий итоговых документов по сделке, договоренности по которым отсутствуют в term sheet или являются неполными. Кроме того, имеют значения и формулировки самого term sheet, а также условия связанных с ним договоров.

Как известно, спецификой правовой системы США является наличие у каждого штата своего собственного права, наряду с федеральным правом. Штаты наделены довольно широкими нормотворческими полномочиями, и, несмотря на постепенную унификацию законодательства штатов, подходы к отдельным вопросам и качество правового регулирования могут существенно различаться от штата к штату.

Как  отметил Грег Готсман, венчурные инвесторы предпочитают инвестировать в компании, зарегистрированные в штате Делавэр, который имеет развитое корпоративное законодательство, благоприятное налогообложение и суды, обладающие многолетним опытом разрешения сложных корпоративных споров, в том числе международных.

В этой связи симптоматичным является дело SIGA Technologies, Inc. v. PharmAthene, Inc. (см. здесь http://courts.delaware.gov/opinions/download.aspx?ID=189780), не так давно рассмотренное судами штата Делавэр, в котором разрешаются вопросы юридической силы term sheet и последствий его нарушения.

В связи с введением в ГК РФ статьи 434.1 «Переговоры о заключении договора» данное дело может представлять интерес и для российских юристов и финансистов.

 

SIGA Technologies, компания, осуществлявшая биотехнологический стартап, обратилась к фармацевтической компании PharmAthene с запросом на предоставление финансирования для разработки своего продукта. PharmAthene заинтересовалась продуктом и согласилась предоставить бридж-финансирование SIGA Technologies для покрытия неотложных расходов при условии, что SIGA Technologies согласится на слияние с PharmAthene.

В итоге переговоров PharmAthene предоставила SIGA Technologies необходимый заем, выступив, по сути, в качестве стратегического инвестора. Стороны также заключили договор о слиянии и подробный term sheet лицензионного соглашения о предоставлении PharmAthene прав на разрабатываемый SIGA Technologies продукт на случай, если слияние не состоится.

Term sheet содержал прямую оговорку о том, что его условия не имеют обязательной юридической силы (non-binding terms). Вместе с тем, договор займа и договор о слиянии предусматривали, что в случае если слияние не состоится, стороны обязуются провести добросовестные переговоры с намерением подписать окончательное Лицензионное соглашение в соответствии с условиями term sheet, и что условия о переговорах сохраняют силу после прекращения указанных договоров.

Благодаря займу PharmAthene, SIGA Technologies сумела дожить до получения крупного исследовательского гранта от Национального института здравоохранения. Как следствие, последняя утратила интерес к слиянию, воспользовалась правом на расторжение договора о слиянии, и стороны перешли к обсуждению условий лицензионного соглашения. Однако переговоры натолкнулись на непреодолимые противоречия. В частности, SIGA Technologies, предполагая необязательный характер term sheet, запросила авансовый платеж за лицензию в сумме 100 млн. долларов вместо изначально согласованных 6 млн. долларов.

PharmAthene обратилась в Канцлерский Суд Делавэра (Delaware Court of Chancery).

В своем решении суд первой инстанции установил, что SIGA Technologies нарушила обязанность по проведению добросовестных переговоров и доктрину promissory estoppel (поскольку она недобросовестно нарушила соглашение о добросовестном проведении переговоров, а также обещание, закрепленное в term sheet, не имеющем силы договора, на которое разумно полагалась PharmAthene), и удовлетворил требования истца на основании доктрины promissory estoppel.

Верховный Суд Делавэра частично отменил данное решение и вернул дело в суд первой инстанции для перерасчета убытков, отметив, что обещание провести добросовестные переговоры по условиям лицензионного соглашения имело силу договорного обязательства, поскольку было предусмотрено в действительных договоре займа и договоре о слиянии. Таким образом, ответственность за допущенное SIGA Technologies нарушение должна основываться не на доктрине promissory estoppel, в рамках которой пострадавшей стороне, как правило, возмещаются только реальные убытки и фактически понесенные расходы, а на ответственности за нарушение договорного обязательства, которая предоставляет истцу право требовать компенсации убытков в самом широком смысле, включая упущенную выгоду.

В своем решении Суд пояснил, что рассматривает term sheet лицензионного соглашения как договор, где стороны согласовали некоторые главные условия, но оставили открытыми другие условия для будущих переговоров. Такой договор не гарантирует, что стороны достигнут согласия по условиям окончательного договора, однако он не позволяет стороне отменить сделку, отказаться от переговоров или настаивать на условиях, которые не соответствуют предварительному соглашению.

 

Выводы американского суда, конечно, не имеют какого-либо значения в контексте российского права. Вместе с тем, их проекция на нормы ст. 434.1 ГК РФ позволяет сделать следующие выводы, которые могут оказаться полезными для понимания содержащихся в указанной статье новелл и оценки связанных с ними рисков:

1. Ответственность за недобросовестное ведение переговоров и нарушение соглашения о порядке ведения переговоров имеет разные основания и разную природу (в первом случае –внедоговорная ответственность, сходная с ответственностью в рамках доктрины promissory estoppel, во втором случае – ответственность за нарушение договора).

2. Соглашение о намерениях, предусматривающее порядок ведения сторонами переговоров по окончательным условиям сделки, может быть признано, в части такого порядка, имеющим обязательную юридическую силу, даже если в соглашении о намерениях указано, что оно не является обязательным для сторон.

3. Соглашение о порядке ведения переговоров по сделке, предусмотренной в соглашении о намерениях, не обязательно должно быть оформлено в виде отдельного документа: оно может содержаться в других договорах, заключенных между теми же сторонами. Причем в силу п. 2 ст. 453 ГК РФ условия о порядке ведения переговоров могут сохранять силу после расторжения договора, в которых они содержатся, если это предусмотрено законом, договором или вытекает из существа обязательства.

Источники:

Robert Burwell and Howard Miller. When a Non-binding Term Sheet Becomes Binding (http://www.mintz.com/newsletter/2013/Advisories/3203-0713-NAT-COR/index.html)

Maurice M. Lefkort.  When Your Non-Binding Term Sheet Creates An Enforceable Contract: Important Decision On The Duty To Negotiate In Good Faith (http://www.metrocorpcounsel.com/articles/25449/when-your-non-binding-term-sheet-creates-enforceable-contract-important-decision-duty)

  • 5349
  • рейтинг 6

Похожие материалы

Комментарии(0)

Написать комментарий

 
Чтобы оставить комментарий, вам надо авторизоваться. Текст комментария будет сохранен.

Если вы еще не зарегистрированы на Закон.ру, то сохраните текст комментария и зарегистрируйтесь.