Чтобы совершить покупку, вам надо авторизоваться или зарегистрироваться .
 
 
 
закрыть
Информация
Чтобы оставить комментарий на www.zakon.ru, необходимо зарегистрироватся.
закрыть
Information
Please note that this is beta English version. Some pages may not be translated. If you experience difficulties, please contact our administrator: moderator@igzakon.ru . We will be happy to assist.
Сергей Громов юрист
 
Сергей Громов Санкт-Петербург ООО "Балтийский лизинг"
 
Сергей Громов читать блог

Убытки, вызванные последующим изменением стоимости неосновательно приобретенного имущества при невозможности его возврата в натуре (п. 1 ст. 1105 ГК РФ)

Отрасль права: Гражданское право
17.03.2018 — 22:49
Сфера практики: Банкротство

Определением судьи И.В.Разумова от 02.03.2018 № 306-ЭС15-7380 (12, 13) на рассмотрение в заседании Судебной коллегии по экономическим спорам передан интересный спор, требующий прояснения редко рассматриваемого аспекта кондикционных притязаний (определение размера убытков, вызванных последующим изменением стоимости имущества – п. 1 ст. 1105 ГК РФ).

Спор возник из соглашения о перенайме предмета лизинга, впоследствии признанного недействительным ввиду неравноценности встречных предоставлений (обособленный спор в деле № А72-4876/2013 о банкротстве первоначального лизингополучателя).

Фактические обстоятельства. В марте–апреле 2011 г. между ООО "Политекс" (лизингодателем) и МУП "Ульяновскдорремсервис" (лизингополучателем) заключено четыре договора лизинга. По этим договорам в пользование предприятию передано семь единиц дорожно-строительной техники.

В апреле 2013 г. в отношении МУП "Ульяновскдорремсервис" возбуждено дело о банкротстве.

В августе 2013 г. между МУП "Ульяновскдорремсервис" (первоначальным лизингополучателем) и МУП "Дорремстрой" (новым лизингополучателем, впоследствии преобразовано в МБУ "Дорремстрой") заключены соглашения о передаче прав и обязанностей лизингополучателя по договорам лизинга.

В ноябре 2013 г. в отношении МУП "Ульяновскдорремсервис" введена процедура наблюдения, в марте 2014 г. – внешнее управление.

В марте 2015 г. внешний управляющий МУП "Ульяновскдорремсервис" заявил требование о признании недействительными соглашений о перенайме предметов лизинга.

В январе 2016 г. заявление удовлетворено, соглашения признаны недействительными, применены последствия недействительности, МБУ "Дорремстрой" обязано возвратить МУП "Ульяновскдорремсервис" лизинговое имущество.

В марте 2016 г. МУП "Ульяновскдорремсервис" признано банкротом, введено конкурсное производство.

В мае 2016 г. судебные акты по спору о недействительности соглашений о перенайме и реституции отменены кассационным судом в части реституции, в этой части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в первую инстанцию.

В первой инстанции конкурсный управляющий МУП "Ульяновскдорремсервис" уточнил реституционные требования, просил взыскать 33,6 млн руб. стоимости уступленных прав и обязанностей, а также 30,7 млн руб. убытков.

Наличие и размер убытков мотивированы увеличением стоимости техники импортного производства в период со дня заключения соглашений о перенайме (август 2013 г.) до рассмотрения дела (сентябрь 2016 г.) пропорционально росту курса евро (с 44 руб. до 74 руб.).

МБУ "Дорремстрой" просило о повороте исполнения отмененных судебных актов и возврате дорожно-строительной техники.

В марте 2017 г. применены последствия признания соглашений о перенайме недействительными, с МБУ "Дорремстрой" в пользу МУП "Ульяновскдорремсервис" взыскано 33,6 млн руб. стоимости уступленных прав (в части взыскания убытков отказано), а также удовлетворено заявление о повороте исполнения, МУП "Ульяновскдорремсервис" обязано возвратить технику.

В июле 2017 г. апелляционный суд изменил определение первой инстанции в части отказа во взыскании убытков (дополнительно взыскал 30,7 млн руб. убытков, всего таким образом, взыскано 64,3 млн руб.), а также отменил определение в части поворота исполнения.

В октябре 2017 г. кассационный суд отменил постановление апелляционного суда в части отказа в повороте исполнения, в этой части оставил в силе определение первой инстанции.

Мотивы обжалования и передачи для пересмотра. Как следует из определения судьи И.В.Разумова, обе стороны обратились в Верховный суд с жалобами на акты апелляционной и кассационной инстанций:

– конкурсный управляющий МУП "Ульяновскдорремсервис" просит отменить поворот исполнения, указывая, что предприятие может удерживать технику по правилам ст. 359–360 ГК РФ в обеспечение исполнения реституционных требований;

– собственник имущества МБУ "Дорремстрой" просит отменить взыскание 30,7 млн руб. убытков, указывая, что у предприятия не было реальной возможности получить права на технику, оно не располагало ресурсами для исполнения обязательств по договорам лизинга, если бы не были заключены спорные соглашения о перенайме, техника была бы возвращена лизингодателю; изменение курса валюты не связано с возможностью исполнения предприятием договоров лизинга и извлечения им дохода от использования техники.

Вопросы, заслуживающие внимания при разрешении спора. Основания и последствия признания недействительным соглашения о перенайме предмета лизинга – это одна из самых сложных проблем в регулировании лизинга.

1. Основания признания соглашения о перенайме предмета лизинга недействительным. Подобные соглашения в случае банкротства первоначального лизингополучателя оспариваются, как правило, по мотивам неполучения должником за передаваемый им комплекс прав и обязанностей лизингополучателя соразмерного встречного предоставления (п. 1 ст. 61² Закона о банкротстве).

К этой проблеме Верховный суд уже обращался в определении от 24.03.2017 № 303-ЭС16-16877. В нем коллегия указала, что соглашение о перенайме (п. 2 ст. 615 ГК РФ) предусматривает одновременную передачу новому всех прав и обязанностей по договору и потому представляет собою сделку по передаче договора (ст. 392³ ГК РФ).

Эта договорная конструкция является возмездной в силу соответствующей презумпции (п. 3 ст. 423 ГК РФ). Встречность предоставления нового арендатора состоит, в т. ч. в освобождении бывшего арендатора от бремени по внесению арендной платы.

Оценивая такую сделку применительно к п. 1 ст. 61² Закона о банкротстве, следует проанализировать, позиция какой из сторон договора аренды обладает большей коммерческой ценностью и необходимо ли в связи с этим взимать с нового арендатора дополнительную плату за передачу договора.

Во внимание должно приниматься, что передача прав и обязанностей осуществляется по уже исполняемому договору. Следует учитывать и специфику возникновения арендных отношений, в силу которых арендодатель с желающих принять имущество в аренду участников оборота может взимать плату за вступление с ним в хозяйственные отношения по поводу конкретного объекта. Возможность установления подобного рода платы зависит от того, что в конкретный момент времени более ценно – деньги или право пользования определенной вещью.

Применительно к лизингу необходимо принимать во внимание два обстоятельства:

1) лизинговое имущество передается в лизинг, будучи обремененным правом лизингополучателя на последующий выкуп. Надлежащее исполнение лизингополучателем обязательств по уплате всех лизинговых платежей, предусмотренных договором лизинга, означает реализацию им права на выкуп полученного в лизинг имущества. Праву лизингополучателя выкупить имущество по договору выкупного лизинга корреспондируют обязанности лизингодателя (постановление Президиума ВАС РФ от 22.03.2012 № 16533/11; ср. также "правомерное ожидание лизингополучателя в отношении приобретения права собственности на предмет лизинга в будущем" (п. 6 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 о выкупном лизинге) и конструкцию Anwartschaftsrecht в германском праве).

Поэтому ценность правового статуса первоначального лизингополучателя, состоящего в праве ожидания получения предмета лизинга в собственность по исполнении договора, определяется соотношением суммы, причитающейся лизингодателю до конца срока действия договора, с рыночной стоимостью предмета лизинга;

2) в силу презумпции возмездности любой сделки:

а) соглашение о перенайме может быть признано недействительным по п. 1 ст. 61² Закона о банкротстве только в случае, когда размер встречного предоставления нового лизингополучателя в пользу первоначального лизингополучателя по условиям договоренностей согласован и не равноценен стоимости права ожидания;

б) соглашение о перенайме не может быть признано недействительным по п. 1 ст. 61² Закона о банкротстве, если размер встречного предоставления нового лизингополучателя в пользу первоначального лизингополучателя по условиям договоренностей не согласован. В этой ситуации следует руководствоваться разъяснением, содержащимся в п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 о перемене лиц в обязательстве на основании сделки: в силу п. 3 ст. 423 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. Цена требования может быть определена по правилу п. 3 ст. 424 ГК РФ. Аналогичное разъяснение содержится и в п. 9 Обзора практики применения арбитражными судами положений главы 24 ГК РФ (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 № 120).

В последней ситуации надлежащим способом защиты прав должника является иск к новому лизингополучателю о взыскании цены "права ожидания", который должен рассматриваться в порядке искового производства, а не в рамках обособленного спора в деле о банкротстве.

2. Последствия признания недействительным соглашения о перенайме предмета лизинга.

2.1. При применении ст. 61.6 Закона о банкротстве следует принимать во внимание, что возможность реституции в виде возврата к первоначальному лизингополучателю (должнику) комплекса прав и обязанностей лизингополучателя по договору лизинга и лизингового имущества в натуре ограничена двумя соображениями:

1) при возврате комплекса прав и обязанностей к первоначальному лизингополучателю фактически заново происходит "передача договора", на этот раз от нового лизингополучателя к первоначальному.

Для лизингодателя меняется фигура контрагента (в т. ч. должника) по договору лизинга, что не должно происходить без согласия и тем более вопреки воле лизингодателя;

2) к моменту разрешения спора судом может оказаться, что новый лизингополучатель довнес лизингодателю остаток лизинговых платежей и стал собственником предмета лизинга, а права и обязанности лизингополучателя по договору лизинга прекратились исполнением.

В обоих случаях получается, что актив (комплекс прав и обязанностей лизингополучателя по договору лизинга и лизинговое имущество в натуре), подлежащий возврату должнику, не может быть возвращен.

2.2. Поэтому должнику (первоначальному лизингополучателю) причитается с нового лизингополучателя (п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве):

1) возмещение действительной стоимости "права ожидания" на момент его приобретения.

Она должна рассчитываться как ожидаемая рыночная стоимость предмета лизинга (с учетом наличного и будущего нормального износа) на плановую дату истечения срока лизинга (уменьшаемое) за вычетом суммы, причитающейся лизингодателю до конца срока действия договора, включая просроченную задолженность по лизинговым платежам, санкции за нарушения договора и будущие платежи (вычитаемое); а также

2) возмещение убытков, вызванных последующим изменением стоимости имущества (в данном случае – "права ожидания"), в соответствии с положениями ГК РФ об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения. Формулировка п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве ("убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества") дословно воспроизводит аналогичную формулировку п. 1 ст. 1105 ГК РФ. Этому правилу нечасто уделяется внимание в доктрине.

3. Ключевые проблемы. Наиболее существенный интерес в этом деле – особенно применительно к обстоятельствам данного обособленного спора – представляют:

1) определение размера убытков, вызванных последующим изменением стоимости имущества;

2) оценка обоснованности возражения приобретателя об отсутствии у потерпевшего шансов получить доход, равный заявляемым к возмещению убыткам.

3.1. В первую очередь нужно понять, о каком последующем изменении (уменьшении или увеличении) стоимости идет речь.

Вариант с уменьшением стоимости отпадает, т. к. норма регулирует последствия невозможности возврата имущества в натуре. Поэтому закон и предусматривает, что в таком случае потерпевшему причитается возмещение стоимости имущества на момент его приобретения. Если впоследствии состояние имущества ухудшилось (до наступления невозможности возврата в натуре), такое уменьшение стоимости актива не умаляет прав потерпевшего на возмещение.

Остается вариант с увеличением стоимости имущества (которое [увеличение] обогащает приобретателя по сравнению со стоимостью актива на момент приобретения и составляет убытки потерпевшего), но опять же с учетом невозможности возврата этого имущества в натуре. Речь, видимо, должна идти о таких ситуациях, когда не сохранившееся к рассмотрению спора имущество отчуждено или потреблено приобретателем настолько позже приобретения, что за это время стоимость имущества увеличилась. Для целей определения размера убытков стоимость имущества, видимо, следует определять на день соответственно отчуждения или потребления.

Кроме того, коль скоро речь идет о возмещении убытков (форме ответственности), важную роль играет вопрос о вине приобретателя, точнее о его осведомленности о неосновательности обогащения, т. е. (применительно к п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве) о том, что он получил имущество по сделке, содержащей пороки, предусмотренные нормами гл. III¹ Закона о банкротстве. Представляется, что приобретатель может отвечать за увеличение стоимости неосновательно приобретенного имущества только в тех случаях, когда на момент его отчуждения или потребления он знал или должен был знать об указанных обстоятельствах (ср. п. 2 ст. 1104 ГК РФ и п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве).

Применительно к последствиям эффективного оспаривания перенайма предмета лизинга нужно помнить о том, что активом, стоимость которого меняется, является не само лизинговое имущество, а "право ожидания". Его стоимость зависит от двух факторов (стоимость предмета лизинга и размер остатка платежей), причем второй фактор меняется по мере внесения новым лизингополучателем лизинговых платежей. Стоимость этого права нужно оценивать через логическую секунду после внесения всей суммы лизинговых платежей или за логическую секунду до прекращения права ожидания ввиду получения новым лизингополучателем лизингового имущества в собственность. В этот момент первый фактор будет равен рыночной стоимости предмета лизинга, а второй фактор будет равен нулю. Вместе с тем обнуление вычитаемого является результатом исполнения новым лизингополучателем обязательств по договору лизинга, поэтому рост стоимости "права ожидания" за счет таких выплат не должен учитываться при определении размера убытков.

Рост же стоимости предмета лизинга не пропорционален изменению курсу иностранной валюты даже тогда, когда имущество производится за рубежом. С момента ввоза актива на территорию России его стоимость начинает зависеть от множества разнообразных факторов, в числе которых валютный курс может и не быть определяющим. Рыночная стоимость имущества определяется взаимодействием спроса и предложения на фоне общей покупательной способности участников оборота, которая не меняется пропорционально колебаниям валютного курса.

3.2. Возражения приобретателя об отсутствии у потерпевшего шансов получить доход, равный заявляемым к возмещению убыткам, заслуживают самого пристального внимания.

В общем виде к взысканию убытков, предусмотренных п. 1 ст. 1105 ГК РФ и п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве, следует применять правила п. 3 и 4 ст. 393 ГК РФ.

Согласно абз. 2 п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7 об ответственности за нарушение обязательств "в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения". Из этого следует, что для взыскания упущенной выгоды кредитор (потерпевший) должен доказать, что у него была возможность извлечения такой выгоды.

Должник (приобретатель) вправе, напротив, доказывать, что у кредитора такой возможности не было (абз. 4 п. 3 указанного постановления).

Применительно к данной ситуации наиболее вероятным исходом было бы расторжение договора лизинга, изъятие имущества и выплата лизингодателем первоначальному лизингополучателю сальдо встречных предоставлений по правилам п. 3–4 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 о выкупном лизинге с учетом требования о разумном сроке реализации изъятого имущества.

В такой ситуации лизингополучатель мог бы рассчитывать лишь на часть выгод от роста стоимости актива к дате реализации при расчете сальдо.

  • 1519
  • рейтинг 3

Похожие материалы

Комментарии(8)

Написать комментарий
  • Товарищ П.  Пасякин участник
    18.03.2018 - 13:08 Товарищ П. Пасякин
    А в том деле ответ не искали?
    "Представитель истца в суде пояснял, что "сумма причиненных ПАО АНК "Башнефть" убытков была скорректирована в связи с тем, что хозяйственная деятельность компании в значительной степени зависит от курса доллара".
    0
  • 28.03.2018 - 21:48 Андрей Егоров
    Сергей, добрый вечер!
    Я считаю предложенное решение чересчур сложным. Даже мудрёным. С двух раз с трудом прорвался через логику. Приравнять лизинг к кредитованию под залог и всё гораздо проще решается, без прав ожидания и т.п. Давайте решим казус. Я взял взаймы 1 млн. и заложил свою вещь стоимостью 1,5 млн. Потом перевёл свою задолженность (а осталось тысяч 150) накануне банкротства на Сергея за 3 копейки и продал ему предмет залога также недорого. За время, пока сделку не оспорили, он выплатил последние 200 тыс. (из них 50 – проценты за это время) кредитору и освободил свою вещь от залога.
    Дальше оспаривание. Он собственником вещи не стал, должен мне её вернуть. Но от обязательств на 200 тыс. меня освободил. Я должен ему их компенсировать. И вся любовь. Какие убытки в размере роста стоимости вещи? Я их получаю вместе с самой вещью.
    Теперь что в лизинге. Два варианта: а) второй ЛП полностью расплатился; б) осталась задолженность ещё некоторая и предмет лизинга не выкуплен (ну, точнее, не освобождён от обременения в виде обеспечительной собственности ЛД).
    В варианте «А» - всё как в залоге. Последствия оспаривания сделки в том, что вещь истребуется от ЛП-2 (и нет никаких убытков, они возвращаются в самой вещи), а ЛП-2 получает от ЛП-1 (банкрота) все те суммы, которые были уплачены в пользу ЛД. Вещь забирается как неосновательное обогащение. Раз право на её приобретение не перешло к ЛП-2, то и исполнение по этому праву от ЛД получено ЛП-2 неосновательно.
    В варианте «Б» ещё проще. Никакого возврата правовой позиции происходить не должно. Доколе у нас не абстрактная уступка по мнению большинства коллег (пусть общество расплачивается за такое негибкое большинство, в конце-то концов). Весь возврат в правовую позицию происходит автоматически. Дальше есть неосновательное обогащение на стороне ЛП-1 (за него ЛП-2 вносил платежи, вот их-то он и забирает от ЛП-1). Вещь возвращается просто как последствие реституции (ведь ЛП-2 получил её от ЛП-1 по недействительной сделке).
    Кстати, а какой вариант в деле Разумова? А или Б?
    2
    свернуть комментарии (1)
    • Сергей  Громов юрист
       
      Сергей Громов Санкт-Петербург руководитель юридической дирекции, ООО "Балтийский лизинг"
       
      29.03.2018 - 1:02 Сергей Громов автор   »   Андрей Егоров
      Андрей Владимирович, добрый вечер.

      На момент совершения спорной сделки комплекс прав и обязанностей первоначального лизингополучателя включал:

      1) просроченную задолженность, дающую основания для расторжения договора лизинга, и санкции за эту задолженность;

      2) обязанность по внесению будущих платежей;

      3) фактическое владение и право пользования активом (некое ограниченное вещное право, близкое к праву узуфруктуария);

      4) некий шанс заплатить всё и получить актив в собственность в будущем (с учетом банкротства шанс равен нулю);

      5) риск в ближайшем будущем столкнуться с расторжением договора лизинга, изъятием имущества лизингодателем, реализацией актива и расчетом сальдо встречных предоставлений (с учетом банкротства риск близок к единице).

      Полноценная реституция должна привести первоначального лизингополучателя именно в это состояние, а вовсе не в лучшее (право собственности на актив плюс включение требований нового лизингополучателя в реестр или "за реестр").

      Данное положение восстановить невозможно (в том числе ввиду возможной продажи актива новым лизингополучателем третьему лицу, не осведомленному о пороках титула отчуждателя, по цене, сопоставимой с рыночной).

      Кроме того, нельзя спустя месяцы или даже годы поставить кредитора,т.е. лизингодателя (без его согласия) перед фактом возвращения давно благословленного им в последний путь должника (первоначального лизингополучателя).

      Поэтому остается вариант с денежной компенсацией новым лизингополучателем первоначальному по правилам п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве и п. 1 ст. 1105 ГК РФ.

      И вот как их применять в данном случае – большой вопрос.

      Хотелось бы, чтобы в определении Верховного суда на этот вопрос был дан развернутый ответ.

      Аналогия с кредитом и залогом должна дать ориентир относительно разумного итогового экономического результата (исключить перекос в распределении стоимостей).

      Но эта аналогия не способна дать корректный ответ на вопрос, в какой форме (овеществленной, денежной или в форме прав требования) эти стоимости должны оказаться в соответствующей имущественной массе. На этот вопрос следует отвечать, исходя из специфики юридической конструкции лизинга.
      0
  • 29.03.2018 - 9:24 Андрей Егоров
    Сергей, я не понимаю, зачем вы так стремитесь уходить от аналогии с кредитованием под залог. Весь 17ый пленум написан на её основе. Как следствие, вы вступаете в "неизвестную землю", ибо никто не знает "специфики юридической конструкции лизинга". Вернее, знают, но не в части его обеспечительного характера. В части закупки предмета знают, в части распределения рисков его гибели немного освоили. Но в том, что вы имеете в виду, никто не понимают. Боюсь, что Вы тоже до конца всю картину мира себе не выстроили. Вам она кажется одной, судьям Поволжского округа другой и т.п. (если выстроили, публикуйтесь скорее, поищем в ней слабые места)))
    В итоге (я понимаю, чем вам не нравится залог) лучше, если вы его примете, т.к. это наименьшее зло для вас. Иначе судьи, не разобравшись, будут решать для лизинговых компаний дела ещё хуже, чем было бы при залоге. Уж точно не вам - публично оторопевшему от пяти лизинговых постановлений Президиума ВАС РФ из июля 2011 г. - мне это рассказывать.
    И несколько ваших доводов хотел бы обсудить.
    Итак. ЛП-1 был фактически банкрот. ЛП-2 его фактически спас в части лизинга от неизбежного расторжения. Но зачем же тогда сделка была оспорена, если так всё идеально? Судя по вашим доводам, вы явно симпатизируете ЛП-2 )) Это ошибка была при оспаривании сделки? Или ЛП-2 всё-таки поживился на бедах ЛП-1? Для меня пока ближе второй вариант, раз сделка оспорена. Пока не доказано иное, я исхожу из правильности судебного акта.
    Но я ни материалов дела, ничего не знаю. Сужу только по тем условиям, что вы задали.
    Поэтому я не могу согласиться с тем, что вернуть надо именно в то состояние, когда у ЛП-1 в преддверии банкротства было всё плохо. Реституция возвращает в юридическое состояние. Но раз вещь выкуплена и лизинговые отношения прекратились, то реституция всё это учитывает. Условно, если по недействительной сделке был продан телёнок, которого покупатель кормил потом и всё такое, то возвращается всё равно бычок. Как бы покупатель не расстраивался.
    У ЛП-2 ситуация не очень, я согласен. Но вообще-то - давайте будем честными - он сам виноват. Плюс добавляется жёсткость нашего закона, который всех проходящих по ст.61.2 опускает в очереди потом (фактически отнимает у них всё). В целом мне эта норма никогда не нравилась. Покарание в частном праве. Его достаточно карают, когда оспаривают сделку. Поэтому в вашем примере несправедливость скорее из-за этого возникает. Не будь ст.61.2, ЛП-2 спокойно встал бы в реестр как залоговый в отношении той вещи, которую отдал ЛП-1. И получил свои 70% её стоимости. Ему бы явно хватило.
    Мне не нравится именно то, что ради выхода из неприятных последствий, порождённых ст.61.2, вместо её критики, вы хотите вывернуть "юридическую конструкцию лизинга" в какую-то такую "специфику" (неведомую никому, повторю), которая защитит в конкретном случае ЛП-2.

    И второй довод, который я не могу принять. Мол ЛД не хочет видеть ЛП-1. Здесь мой ответ однозначный. Придётся видеть. Если сделка перемены стороны в договоре недействительна, ничего другого не остаётся. От слова никак. Кстати, ЛД его ведь выбирал себе в контрагенты, правда? )) Да, он понадеялся на лучшее потом, когда пришёл весь такой прекрасный ЛП-2 (правда, по дороге ограбивший ЛП-1, но что за дело ЛД до таких мелочей))) Но раз сделка развёрнута, то восстановлена обязательственная связь ЛД - ЛП-1. Но кстати, если ЛП-2 успел полностью покрыть интерес ЛД и "выкупил" предмет, то ЛД вообще гуляет на свободе. Он ни в какую позицию не возвращается.

    По сути, самая неприятная ситуация для ЛП-2 это если до момента оспаривания сделки по ст.61.2 ЗоБ он погасил не все лизинговые платежи, а только значительную часть из них. Вот тут да, ни залогового права на вещь он не получает (ибо она не в собственности ЛП-1 пока - и это один из моих аргументов против обеспечительной собственности ЛД во всей этой лизинговой конструкции, кстати говоря; было бы кредитование под залог, было бы другое решение, гораздо более льготное для ЛП-2, согласны?!!), ни другой альтернативы кроме захода в РТК ЛП-1 не имеет. Ещё и "за реестром" похоже. Печально. Но причины все выше.
    1
  • Сергей  Громов юрист
     
    Сергей Громов Санкт-Петербург руководитель юридической дирекции, ООО "Балтийский лизинг"
     
    29.03.2018 - 10:28 Сергей Громов автор
    С утилитарной точки зрения, возможно, какое-то время было бы удобнее руководствоваться простой и понятной, но от этого не становящейся более корректной аналогией лизинга и залога. И какое-то время это, возможно, будет давать приемлемые результаты. (Как когда-то неправильная птолемеева картина мира позволяла решать задачи ориентации кораблей в море.) Но следующим шагом на этом пути будет включение предмета лизинга в конкурсную массу лизингополучателя-банкрота, а это уже неприемлемый результат. Значит, от некорректной аналогии нужно отказываться сразу.

    Симпатий у меня нет ни к первоначальному лизингополучателю, ни к новому. Зато есть антипатии – к арбитражным управляющим. На них клейма ставить негде.

    В случаях приобретения актива новым лизингополучателем по согласованной заниженной цене сделку нужно оспаривать. Но при решении вопроса о реституции помнить, что от старого лизингополучателя к новому перешло не полноценное право собственности на актив, а право весьма специфическое. Старый лизингополучатель должен быть восстановлен только в этом праве и лишь до той поры, пока последующие не обстоятельства не сделали это невозможным. Если сделали – на то есть нормы о денежной компенсации. Не понимаю, какие юридические соображения могли бы препятствовать переводу задачи именно в вопрос о расчете ее размера.

    Не готов согласиться с аналогией с теленком и бычком. В этом примере изменения количественные, а в деле, которое собирается рассмотреть Верховный суд, - качественные.

    Что касается учета мнения кредитора при решении вопроса о замене должника, то несогласие кредитора должно быть в этом абсолютным стоп-фактором.
    0
  • Сергей  Громов юрист
     
    Сергей Громов Санкт-Петербург руководитель юридической дирекции, ООО "Балтийский лизинг"
     
    05.04.2018 - 16:58 Сергей Громов автор
    Размещена резолютивная часть определения Судебной коллегии: http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/43014894-f48d-4cae-bd17-fb380fe06b2a/d2fbd714-76f4-4680-953e-4ce8a3ef3bb9/A72-4876-2013_20180402_Prochie_sudebnye_dokumenty.pdf

    Постановления апелляционной и кассационной инстанций отменены. Оставлено в силе определение первой инстанции, которым применены последствия признания соглашений о перенайме недействительными, с МБУ "Дорремстрой" в пользу МУП "Ульяновскдорремсервис" взыскано 33,6 млн руб. стоимости уступленных прав (в части взыскания убытков отказано), а также удовлетворено заявление о повороте исполнения, МУП "Ульяновскдорремсервис" обязано возвратить технику: http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/43014894-f48d-4cae-bd17-fb380fe06b2a/308529bf-c311-45db-b59b-3b02a7d73566/%D0%9072-4876-2013__20170330.pdf

    Интересно будет почитать мотивировочную часть.
    0
  • Сергей  Громов юрист
     
    Сергей Громов Санкт-Петербург руководитель юридической дирекции, ООО "Балтийский лизинг"
     
    13.04.2018 - 22:18 Сергей Громов автор
    Размещено мотивированное определение: http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/43014894-f48d-4cae-bd17-fb380fe06b2a/74f24684-a8da-48a7-8088-59b44647cafd/A72-4876-2013_20180409_Opredelenie.pdf

    Комментарий тут: https://zakon.ru/blog/2018/4/13/vopros_dopustimosti_uderzhaniya_dogovornye_pozicii_i_ubytki_vozmeschaemye_naryadu_so_stoimostyu_imus
    0
  • Павел Андреевич Правящий юрист
    17.04.2018 - 0:11 Павел Правящий
    Мне кажется, аналогия с кредитом под залог в данном конкретном случае не упростит, а наоборот, усложнит решение проблемы.

    Передача прав и обязанностей по договору лизинга при полной аналогии равна продаже вещи с одновременным переводом долга по кредиту на покупателя. Продолжая пример Андрея Владимировича: договор купли-продажи вещи, стоимостью 1,5 млн., по цене ниже рыночной, перевод долга в размере 150 тыс. за 3 копейки. Затем новый собственник / новый должник доплатил остаток долга по кредиту и проценты за свой период (50 тыс.) - всего 200 тыс., чем освободил вещь от залога.

    Раз в банкротстве продавца оспорили перевод прав и обязанностей по лизингу, то - при доведении аналогии до конца - в нашем примере оспорили как договор купли-продажи, так и перевод долга.

    Какие последствия будут в таком случае?
    - новый должник вернет вещь банкроту и встанет к нему за реестр за ценой вещи (ст. 167 ГК по ДКП, ст. 61.6 ЗоБ);
    - банкрот взыщет с нового должника доходы, которые тот получил за время пользования вещью, а новый должник встанет за реестр на сумму необходимых расходов, понесенных на эту вещь (ст. ст. 1107 и 1108 ГК);
    - банкрот взыщет с нового должника 3 копейки (как последствие недействительности соглашения о переводе долга), а новый должник встанет за реестр за суммой переведенного и уже погашенного долга (на 150 тыс.) и за 50 тыс. процентов по ст. 1102 ГК.

    То есть банкрот получит вещь, цену за перевод долга (3 копейки, и тем не менее), доходы за время пользования вещью новым должником. Это притом, что банкрот никогда не имел в собственности вещь и уже не надеялся ее приобрести. Все эти радости оплачивает новый должник.

    Важно, что при оспаривании этих сделок суду придется выяснить, какова была рыночная стоимость вещи с учетом износа на момент ее продажи, а также сколько оставалось доплатить с учетом % за будущий период - размер долга придется учитывать при сравнении с рынком цен сделок.

    Ситуация упростится, если речь будет идти об оспаривании передачи договора. Суду также придется выяснить, какова была стоимость вещи на момент передачи договора с учетом ее износа, и сколько оставалось за нее доплатить. Но в отличие от приведенного примера, последствия недействительности будут проще и гуманнее: банкроту выплатят рыночную стоимость его актива как бы он ни назывался - "договорная позиция" или право ожидания. Банкрот не получит больше, чем должен - он утратил именно стоимость права ожидания, но не стоимость вещи.
    0

 
Чтобы оставить комментарий, вам надо авторизоваться. Текст комментария будет сохранен.

Если вы еще не зарегистрированы на Закон.ру, то сохраните текст комментария и зарегистрируйтесь.